Александр ШИШКАН
поэма ВАЛГАЛЛА

Глава 2

ГОРОД


Девушка с младенцем мчалась в сторону Города, и обиженная пыль летела из-под копыт ее коня. Пыль привыкла, что ее топчут. Но сейчас ее прямо оглушали, взметали клубами, тревожили покой - а этого пыль простить никак не могла, и мстила, забиваясь девушке, коню и младенцу в легкие - если, конечно, успевала догнать. На дороге девушка встретила бродячего поэта:

Словно солнце пелену неба на рассвете,
Рвут молчание стихи - каверзные дети.
Словно тучи небо на синевы полоски,
Рвут отчаянье стихи - судеб отголоски.
Словно дикий зверь шальной
     сучьев сетку в чаще,
Рвут отчаянье стихи - сок души бодрящий.
Только не хватает сил - эх, какая жалость!
Чтобы дети каждый день у меня рождались.
Только нет таких ушей, чтобы всех живущих
Отголоски услыхать судеб в жизни гуще.
И душа заплачет, как раненая птица,
Если будет каждый день соком бодрым литься.

и молодого бродягу:

Вновь ночью зуб на зуб попасть не мог,
К стене вновь жался, как к спасению,
И проклинал мороза бьющий рог.
Деревню летом вспомнил: пыльный стог,
"Спасибо" - говорил везению
И мягкой, доброй теплоте дорог.

    Зато живу... апчхи!.. свободно,
    Насмешкой чествую беду.
    Смогу я выжить где угодно,
    И я нигде не пропаду!

Под утро голод свел пустой живот,
Работы нет, нет пропитания,
В отбросах рылся, как бездомный кот.
И рвоту изливал на камни рот,
Желудок плакал от страдания,
Качался я, как в море утлый плот.

    Зато живу... ум... свободно.
    Насмешкой чествую беду.
    Смогу я выжить где угодно,
    И я нигде не пропаду!

Затем увидел я на рынке: вор
У ротозея кошелек стащил.
А я - у вора (были дни - на спор
Выхватывал за шею змей из нор).
Потом бежал, что было сил.
Мне славу пел погони глоток хор.

    Вот так живу я сво... свободно,
    Насмешкой чествую беду.
    Смогу я выжить где угодно,
    И - я нигде не пропаду!

Нашел я к ночи у подруги кров,
Любовью с ней занялись чистой -
Но кошель брат ее взял из штанов
Моих, напился, скоро был готов...
Я мстить не стал. А утро мглистое
В пути я встретил: шел на странствий зов.

    Вот так живу... Эх... м-да... свободно...
    Насмешкой чествую беду.
    Смогу... тоска!.. не пропаду...

- Враги напали на Деревню! Идут на город! - закричала девушка.
- Возвращаемся в Город! Вольемся в рать! - прокричал бродячий поэт.
- В Город сматываться надо, - кивнул молодой бродяга.
Девушка мчалась в Город. Проскакала в Черные Ворота, мимо дремлющего стражника с горном и барабаном, вдоль кладбища - к Дворцу.
На кладбище, у могилы, сидел мужчина:

- Ты была для меня путеводной звездой.
Тебя нет. Страшен след,
Что оставлен во мне ярой, злой судьбой.
В год чумы моей жизни прервался полет.
В тридцать лет. Жизни нет
С этих пор, только память трепещет, живет.
Я разрыл бы могилу, тебя целовал
В бледный лоб, смерти чтоб
Сок испить, жизнь забыть, и с тобой бы спал.
Но растить о тебе надо память, твой след -
Трех детей. Им мрак дней
Посвящен. Только им.
Есть лишь дом.
Жизни нет.

Справа были могилы бедных; в одной из них лежал 1-ый покойник. Справа - могилы богатых; в одной из них лежал 2-ой покойник

1-ый:

- Рвусь из могилы.
Жилы застыли.

Холод кладбищенский,
Кладбище нищенское.
Сгнившая кожа,
Крепкие кости.
Жить хочу тоже.
Выть на погосте
Мне надоело,
Труп рвется в Дело.
2-ой:

Плиты омыты
Скорби слезами.
Нет тяжелее
Плит, что над нами!
Я хочу к вам!
Протяните же руку!
Плачем по нам
С нами длите разлуку!
Скорбью о нас
Не даете нам ожить!
Кинулась в пляс,
Слез не выдержав, кожа
Клочьями тленья.
Память - забвенью
Нас обрекает!
Хоть бы кощунство
К жизни - кто знает! -
Нас возвратило,
Дало б нам чувство
Силы и мощи!
Ожили б мощи!
Хоть бы грабители!
Но -
Им плиты сдвинуть ли!..
1-ый:
Да, хоть грабители...
Но я им не нужен.
Кладбище, видите ли,
Нищее. Стужа
рвется сквозь саван.
Я рвусь на землю.
Жить будем сами.
Солнцу я внемлю!

В домике у кладбища работал алхимик. Он не увидел скачущей девушки с младенцем, лишь услышал стук копыт:

В сплетеньи созвездий,
В круженьи пылинок
- Во всем есть один
Сокровенный закон.
В взросленьи ребенка,
В метаньи икринок,
Пылании солнца
Скрыт должен быть он.
Огонь на огне,
Ртуть вливается в ртуть -
Материя, мне
Приоткрой свою суть.
Силы мне дай,
Огненный шар.
Знания рай
Дай, синий жар!
Кровь свою влей
В смесь, черный гусь!
К тайне твоей,
Бог, доберусь!

Рядом работал ювелир. Он видел мчащуюся девушку, но не услышал стука копыт: был глуховат:

Тонкую пряжу на тиглу щипцами ткать трудно,
Хочешь оставить невидным шершавый шрам швов.
А кончишь работу - уснешь беспробудно:
Редких камней и металлов дар людям готов.
Жизнь обретут твои слезы и пот в этом даре,
Боли в спине перельются в прекрасный узор.
Круги под глазами - с брильянтами в паре
В вечность отправятся,
    В яростный с Временем спор.

Девушка пролетела по улице Крутой, мимо Длинного Ножа, главаря разбойников и воров Города:

    Бросая вызов небу, людям, миру,
    Я в юности мятежной проклял бога
    И христианство осудил, как ересь,
    И сам трущобы людям богом стал.

С тех пор мне небо не дает покоя:
Ночами свет луны насмешлив, ярок,
Зимою снег идет, будь трижды проклят,
И свечи праздничные дождь сквозь крышу тушит,
И раз в десятилетие - чума.

    С тех пор мне люди не дают покоя:
    Кричат, когда я требую молчанья,
    Приставив длинный нож к их горлам,
    Преследуют, когда хочу один быть,
    Грозят петлей иль каторги киркой.

С тех пор в покое мир не оставляет:
Он создал стражников, чтобы вели охоту
На тех, за мной кто следует с доверьем,
И создал Герцога, чтоб издавал указы
О золоте за голову мою.

    С тех пор меня оставил бог, и церковь
    В блаженстве мне загробном отказала,
    Несчастный град усталое бьет тело;
    Но я трущобы людям богом стал.

и притаившегося за его спиной оборвыша:

    Когда я родился, мне были не рады.
    Мир ласковых рук не протягивал мне.
    Отец чертыхнулся: "Плодятся, как гады!"
    А мама забылась в бесчувственном сне.

Дед мутно смотрел и рыгал сквозь икоту,
Со свалки отец притащил тряпье мне.
Сестра, все кляня, в ночь ушла на работу,
А мама забилась тревожно во сне.

    В углах копошились сестренки и братья,
    И ползали часто они и по мне,
    Отец небесам слал пустые проклятья,
    А мама навеки замолкла во сне.

А утром отец навсегда дом покинул,
Работать сестре приходилось вдвойне.
Дед быстро свихнулся, стал полным дебилом.
А мама ночами приходит ко мне.

Они караулили добычу.
- Как промчалась! - сказал Длинный Нож.
- Берем? - оборвыш кивнул на шатающегося гуляку, выходящего из трактира.
- Стой! - пробормотал тот вслед девушке на коне:

Меня уже любви наполнил зной.
Стой!
Побудь со мной.
Стой!
Как загасить мне память о
Твоих речах, твоих глазах?
Стой!
И где найти мне забытье?
В каких словах, каких слезах?

- Не остановишься? Как хочешь. Твое дело.
Тебя уже забыл.


Стой!
Зачем так грозен взгляд безумный твой? -

пристал он к Длинному Ножу.



- Уходим! - сказал тот. - Негероично ограбление невменяемого, негероично.

Стой!
При шпаге ты, ты рвешься в бой!
Стой!
Не хочешь даже говорить со мной!
Мужчина ты иль сена клок?
Стой!
Не хочешь драться - выпьем по одной,
Я, знаешь, очень одинок...

Не остановишься? Как хочешь. Я победил. Поле битвы за мной осталось.

Стой!
Ты, видно, дьявол, ты - дух ада злой!
Стой!
Не увлечешь своей игрой.
Стой!
Яснее говори, не разберу
Твоих речей неясный скрежет.
Стой!
Эх, увидались мы бы поутру,
А то глаза слезами режет.

- А, разглядел, ты - ворона. Ну и проваливай! Я, видно, святой человек, если передо мной Сатана боится появиться в своем истинном обличье и прикидывается вороной.

Иноземный гость:

Тебя ждут завтра карты, карты!
Да, испытаешь вновь угар ты!
Тузы, восьмерки и десятки
Станцуют с дамами вприсядку!
Игре мужчин и джентльменов
Научишь ты аборигенов,
И ночью чистить будешь рьяно
Свои ль, чужие ли - карманы!

увернулся от скачущей девушки и постучался в дверь гостиницы. Дверь открылась: измученного вида хозяин смотрел замутненным взором:

Как давно это было... И было ли!
Он хотел отдохнуть...
"Отдохнешь на кресте!" -
Я сказал. Он стоял. Собирался с силами.
"Я пойду. Но идти суждено и тебе!"
И я пошел.
Забыто все, и счет потерян дням.
Вьется путь.
Дальний путь.
И нет конца.
За солнцем я иду, а что ждет там?
Все вперед.
Всё куда-нибудь.
И пот с лица.
Дорога, что ты можешь мне сказать,
Что можешь дать,
Чего я жду?
Давно нет для меня пути назад,
Есть лишь ты.
Но ты молчишь.
И я иду.

Всё вперед.
И снова небосклон уходит вспять,
И закат
В даль течет,
А после - мрак.
Дорога, тебе нечего сказать!
Я иду.
Я иду вперед.
Пусть будет так.




продолжение следует



главная страничка сайта / содержание "Идиота" №11 / авторы и их произведения