Костя Грамотный

РЕАЛЬНЫЙ ТРАКТАТ,
ЗОВУЩИЙ ОТ РОЖДЕНИЯ К ВОДЕ,
ОТ ВОДЫ К СМЕРТИ

продолжение
Глава II
РАЗВИТИЕ ЯХТОСТРОЕНИЯ

После походов древних инков к греческим берегам с целью покупки купчих крепостей заинтересовались греки: "Что за диво - лодки без весел, зато на руле одном. А ход у них прыткий, как у нашей стовесельной!" И завел этот интерес их до такого возбуждения, что вскинул руки к небу самый главный грек Аристотель и в крик изошелся: "Эх, - кричит, - греки вы древние, да что ж это сидите вы по домам, да детей нянчите. Оставить на десять детей одного дистрофика, а остальные - бегом за мачтами, и чтоб мачты несли с ведро толщиной, а у кого мачта толще всех будет - тому прямой путь в конструкторы кораблестроения!"

И пошли греки греческими тропами мачты рубить. Мачты рубят - щепки летят. Все звери в города прибежали, ибо не стало для них житья в лесах. Аристотель ходит по лесу - криком кричит. Другим тоже не легче - каждый старается потолще мачту отвоевать, оттого, стало быть, и русские слова употребляют, а со словами этими не то что мачту - на медведя ходить можно. В лесу рев стоит необыкновенный, мачты из деревьев стругают, а в городе дистрофики с детьми не знают, куда от зверей щемиться, ибо им (дистрофикам) не только детей, но и дистрофию свою уберечь охота, а условий для этого никаких не имеется, потому как позалазили звери не только в амфитеатры, клозеты и колизеи всякие, но и в погреба винные, и из погребов этих ни ногой, ни копытом выходить не желают, и не дай Бог, чтобы они оттуда обратно повылазили да ради утехи своей животной в леса понаправились. Но через несколько дней с дистрофиками почему-то падучая болезнь приключилась и дети из-под управления начали выходить, и с требованиями своими всякий раз на митинги выходят, да речи свои на листках записывают.

А на судоверфи в это время уже народ собрался и мачтами бьется. На предмет "у кого толще" уже побились, теперь бьются "у кого самая деревянная мачта". И спасу никакого нет. Аристотеля арбитром выбрали - так он сперва ревел как северный олень, а потом, как голос сорвал, только каукает что-то и руками махает, но судит по справедливости и за это ему уважение имеется.

Весь день дяубились мальцы, целый холодильник челюстей наломали, а к вечеру уже и дрожь в коленах, и организмы все поизнашивались. И видя такое положение среди народа, арбитр решает свисток объявить. А только объявление закончилось, так Аристотель мышцы головы напрягает - ро 'здумы делает - кого в конструкторы выбирать. А яхта - дело серьезное и потому выбирать надо не сгоряча, а обдумавши все и по науке чтоб было. И решил главный арбитр Аристотель двенадцать лучших греков выбрать и среди них главного назначить. И случился выбор этот, после которого народ греческий семь дней водку хлестал и меж собой битвы делал с целью чтоб морду набить и позицию свою отстаивать.

Двенадцать кораблестроителей были мудрые и честные люди, слушали своих родителей и готовы были животы себе вскрывать всякий раз, когда лишали их возможности творить добро и правосудие. И название оттого им дали "двенадцать апостолов" и с того времени живут в легендах и сказаниях, и до сегодняшнего дня восхищают простых людей своей добродетелью и силой духа.

Главным архитектором среди великих конструкторов по общему согласию и через тайное голосование выдвинули человека со здравым рассудком и светлой головой, мужа мудрого и смелого, апостола Кукурузу Сергея Владимировича. Красив и грациозен был архитектор Кукуруза, ибо на лице его - борода кудрявая, на плечах его - простыня белая, и подпоясан он бечевкой шелковой, да с атласными кистями. Взошел на трибуну он, поразорвав одежды свои, лупит себя в грудь, а головой своей мысли думает, и те, что нецензурные - про себя говорит, а остальные все вслух выкрикивает, и на этом наслаждение и гордость свою имеет. А в апостолы Сергея Владимировича выбрали по заслугам - оттого, что у греков дизайнером он был, чертежи всякие рисовал и имел специальные знания на этой почве. А мачта получилась у него самая толстая и нетяжелая, потому как в секрете от врагов своих законспирировал он внутри мачты этой дырку необыкновенную, и дыркой этой потом очень хвастался и всякий раз расхваливал ее.

Собрал Аристотель апостолов за одним столом, встал не спеша, обвел всех мутным взглядом, собрался с духом и врезал разов шесть кулаком по столу, что в переводе с греческого обозначает: "Родные вы мои, да мы с вами не то что яхту, да мы реки обратно плыть заставим, мы вселенную перевернем, да мы... да мы... да мы социализм построим!" Тут Аристотель понял, что редьку сморозил и разбавил свою речь разрывом рубахи на груди и киданием шапки в грязь, что в свою очередь означало: "Социализм - не социализм, а яхту построим со шпинделями и блистать она вся будет, а публика, что вокруг нее сбежится, пищать станет и возгласы всякие выкрикивать". Вот с таким текстом выступил Аристотель и с ответным словом встал из-за стола старший апостол архитектор Кукуруза. Не стал он долго с мыслями собираться, а сразу же простынь разлупил пополам, и бечевкой, которой подпоясан был, взнуздал Аристотеля вокруг шеи так, что у последнего ажно в ушах крякнуло и в глазах спички треснули. И для главного арбитра сразу же стал понятен текст выступления архитектора, в котором говорилось: "Родной ты мой, люблю тебя за немногословие и за заботу твою отеческую, а если и не поступает сейчас кислород в легкие, то ведь не со зла это, а из-за уважения и большой привязанности к тебе, а за такую добродетель можно и должно не только от кислорода, но и от жизни своей праведной периодически отказ делать!"

Вот такое выступление делал главный апостол, и как и должно было быть, все его приняли с пониманием и одобрительно качали головами. У остальных апостолов также обнаружились собственные мысли, относительно которых каждый в свою очередь брал слово и к концу беседы главный арбитр с трудом различал светлые силуэты собеседников, и напрочь лишился возможности выступать с заключительной речью. Но внешний вид Аристотеля никак не соответствовал необыкновенному торжественно-возвышенному состоянию души и непреодолимому желанию не только сделать отказ своей жизни, но и просить того же у двенадцати апостолов.

К полудню разговор был закончен и необыкновенные апостолы устремились на яхтостроительные площади, чтоб рисовать чертежи на песке и защищать их от дождя и ветра. Но не прошло и трех дней, как грянула война и все судостроители пошли на войну, а Кукуруза, будучи человеком образованным, не желал участвовать в военных игрищах и отправился в командировку с целью уяснения - из чего яхту делать: из досок и щели брусьями забивать или же делать яхту из фанеры, а щели жмыхом законопачивать?

Долго ли, коротко бились на войне апостолы, но к Октябрьским праздникам приехали с фронта, и Кукуруза тем временем с командировки возвращался. Отпраздновав победу и испив должное количество напитков, собрались двенадцать апостолов на судоверфи с целью обсудить проблемы насущные и работу свою восстанавливать. Выносит главный архитектор трибуну свою, на песок ее ставит, а сам глаза закатывает и обращается к своим сподвижникам, сперва издалека заходит, а потом и в самую суть стреляет: "Братья мои, что ж мы кровь проливаем, да туловища свои израниваем, да в какой это еще вселенной такое случается, чтоб человек человека, брат брата по лицу кулачищами ударял и в теле дырки проделывал пиками или копьями деревянными! Невозможно такое человеку совершать, ибо цель человеческая - жить во благо не только себе, но и для других людей, и прирост числа населения только приумножать следует и при исполнении этого - удовольствие получать и радость всякую. И конфуз вам, рыцари недостойные, за то, что ввязались в это дело грязное и руки свои кровью окропили".

И поклялись конструкторы корабельные не брать в руки оружия, а лишь молитвами да речью своей пламенной помогать праведным, да защищать слабейшего. Держал после этого главный апостол доклад о командировке своей да умом своим людей восхищал: "Эх, - кричит он, - разбейтесь все яхты египетские о скалу каменистую, да разорвитесь паруса у них так мелко, чтоб и носки с них пошить невозможно было. Новую яхту строить мы будем - из фанеры "десяточки", да жмыхом законопаченную!" И взметнулись шапки вверх, и возгласы слышны: "Вот мы, апостолы темные, не додумались до истины правильной - из досок хотели мы яхту сбивать, а чтоб так вот - фанерой да жмыхами! Гениальность решения нельзя не признать!"

И сразу же набросал Кукуруза на песке набросок яхты, где впервые в кораблестроении применил свое изобретение - растяжки для мачты, потому как на гвоздях одних мачты держатся неуверенно и способны к обрушиванию.

Изобрел Кукуруза веревочки да подвязал ими длинные мачточки. Эх, держитесь вы, хрупкие яхточки, понесет вас по морю бескрайнему, побросает штормами порывными, а вы знайте себе - ход вперед пусть идет да людей-моряков над волнами несет.

Устраивались гонки всемирные, бились на яхтах по скорости, а лучшим из лучших, кто выиграет, ордена и медали положены. Прыгая в сильных штормах и подвергаясь обдутию вихрями, мачты греческих соперников обыкновенно рухали в море и моряки, обуреваясь и изрыгая проклятия, выходили из пучины морской и со страшными лицами шли в свои семьи, дабы порадовать родителей своих да облобызать жену с детьми. А яхты, что апостолами деланы, имели стойкость высокую и в соревнованиях были первыми. Всяких достоинств были полны, но один недостаток имели они - ни с того ни с сего, а при тихой погоде, пройдя штормы и вихри враждебных морей, могли перевертываться кверх тормашками и рассыпались после этого на составные фанеры и отдельные жмыхи. Каждый такой овер-киль (опрокидывание) приближал Сергея Владимировича к инфаркту и апостолы взялись за доработку яхты с целью недопущения всякого рода кораблекрушений и морских аварий.

Результатом долгой работы был проект яхтоустойчивости с применением бревенчатых плотов. Плоты, приделанные к яхте по бокам, препятствовали ее опрокидыванию и вообще как-то веселили народ.

На прикидочных соревнованиях обнаружилась неприятная апокалипсия: яхта, построенная коллективом апостолов, при всей своей незыблемости и фундаментальности имела тихий передний ход и подчинялась больше подводным течениям, нежели ветру попутному. Эта оказия вызвала к жизни уснувшую на время потребность к инфаркту и главный архитектор, отчаявшись и употребив весь запас валидола, решился на сеанс гипотетического озарения с целью скорейшего выяснения вопроса об основных направлениях архитектурного решения конструирования яхты "Гейт Рузенфельд".

И вот, после третьего часа гипотетического сеанса, когда главный апостол уже большей частью своей ушел из действительной реальности в мир иллюзорных фантазий и когда возбужденная моторная деятельность головного мозга подходила к завершающей стадии (состоянию "кикирилица"), случилось великое озарение, которое изменило ход дальнейшего судостроения и открыло эру второму поколению яхт.

Изобретение обрело отчетливые формы в сознании Сергея Владимировича сперва в виде названия "бульп-киль", а затем и в виде киля неимоверной величины и массивности, приделанного к полу в яхте и своим весом и неповоротливостью удерживающего лодку от всяких неприятностей.

С введением бульп-киля было решено отказаться от проммеля, так как во время морских походов одному человеку всю дорогу, не разгибая спины, полагалось выкидывать воду из лодки, затекающую в дырку для засовывания проммеля. Это обустройство также позволяло увеличить быструю движимость яхты и должно было привести прямо-таки к небывалой скорости, боялись даже, что яхта развалится. Но крепкие фанеры и русский жмых держали лодку по ветру и не давали никакой вольности.

Закон диалектики действовал наверняка и эра бульп-киля рано или поздно должна была смениться эрой черт знает чего, и придумать это должен был черт знает кто, но вопреки законам, опыту и традициям, вопреки размеренному ходу истории, изобретение сделает никто иной, как главный архитектор и великий конструктор апостол Кукуруза. И в этом ему честь имеется и всякие слова пылкие для него говорить следует.

Да что ж ты, читатель, осунулся? Просто нету сил говорить речью серой, дай строкой поэтичной попробую: не видал что ли в жизни похожего, не читал что ли в чтеньи подобного? Пусть уроком станет убогому да подсказкой мыслителю мудрому: то, что видят глаза в жизни будничной - не приемлет душа сумасшедшего; то, что хочется сердцу безумному - да не сбудется в жизни безгрешного.




продолжение





главная страничка сайта / содержание "Идиота" №16 / авторы и их произведения