Владимир Мартов
эссе ОТЧУЖДЕНИЕ


Глава V.
НАТЮРМОРТ

Химера! Химера!Как же я сразу не догадался! Из союза особей разных видов рождаются неполноценные уродцы,- эту мысль я носил дней пять, хотя обычно записываю сразу. То ли додумывал, но скорее - она невкусная. Уродцы, уродцы - механизм стимулирования, рожденный американской цивилизацией как квинтэссенцией западнического образа мышления, недействителен, неэффективен в приложении к атараксическимкультурам: целые кварталы "цветных" и "черных" эмигрантов первого, второго и далее поколений выбирают пособие по безработице, случайные заработки, но кайф - процветанию в стиле американской мечты.


Джаз, блюз - "белый" блюз, более жесткий, с исходом в рок, хард'н'хэви, треш и далее.

Об'ективно всё то же, но на иной склад ума, иной стиль мышления, ритм жизни. Как "черный" президент при галстуке и с "кейсом" (ха-ха).

Какие-то физиологические предпосылки: связь постоянного винопития и атараксического созерцательства в Древней Греции, жевательной резинки и свободы в США.

И еще.

И еще.

Но главное: Россия. - Колоссальный раскол общества "на верхи" и "низы". "Верхи", руководящие "низами", грызущиеся меж собой, поучающие и научающие жить, ходившие в народ и убегавшие от народа - отчужденные от него, утерявшие органическую связь и с природой, ландшафтом, и с народом.

Со своими табу - общество в обществе, - тоже неорганичными, а потому неустойчивыми, так что трясутся они при каждом потрясении, и падая, ломают, коверкают органичное табу.

Табу - основа любой общности людей. С исчезновением общезначимых табу уходит вера в человека, уходит доверие между людьми - доверие как социальный феномен, как скрепляющее начало - наступает индивидуализация общества, его деструктулизация. Нет больше заповеди, которой бы не преступил человек. А нет заповеди - нет веры: нечем клясться.

Наверное, каждый сохраняет внутри себя какой-нибудь заповедный уголок, каждый имеет глубоко личное табу. Но в индивидуализированном обществе у каждого свое табу. Доверие же возможно лишь при наличии общих табу.

В период катаклизмов, переоценки ценностей многое зависит от личных табу. В сорок лет человек не пойдет крушить черепа, если не имел к этому пристрастия раньше. Насколько общепризнанные табу были ему комплементарны - соответствовали внутреннему строю души, насколько они были ему органичны, не надуманы? Культуру можно понимать как систему воспитания в человеке потребности исполнения своих человеческих обязанностей, воспитания настоятельного морального цензора - вне связи с какими-то внешними обстоятельствами, - как систему создания личного табу. Януш Корчак шагнул в газовую камеру вместе со своими воспитанниками - как императив поведения: "не могу иначе".

Опыт нашего века, как и предыдущих, показывает, что культура слишком узка, низка - ее не хватает чтобы предотвратить Освенцим и ГУЛАГ, как общественные феномены. Человек слишком легко соглашается быть совокупностью общественных отношений, - это и об этом. Интересно, как люди, выступающие за перестройку и М. Горбачева тогда, сейчас с тем же пылом и, главное, убежденностью выступают против. Интересно, как легко формируется общественное мнение. Как легко им манипулировать. - Вот явный признак неорганичности.


Революция всегда протекает как гегемония города над деревней - это заставляет задуматься над урбанизацией, как одном из центральных звеньев всякого общественного катаклизма.

O rus! - Деревня всегда воспринималась как консервативное, охранительное начало, всегда понималась как органичная жизнь - в противовес жизни городской - неорганичной. Действительно, ну какая может быть органичность в индустриальном обществе! - и даже работу на земле переводят в разряд промышленных производств. Но и после всех пережитых катаклизмов деревня сохраняет свою органичность. И продолжает питать город умельцами, которые и в самой деревне, на фоне повального пьянства и безделия - как чудной цветок с другой планеты.

Сколько в столицах глупого, наносного. Как тиха, скрупулезна провинция. Есть что-то демоническое в столичной жизни; дьявольский круг - метель, вихрь - в ритме жизни, в жажде сенсаций, в претензиях.

А провинция... "Домик в Коломне" - тоже город, тоже далеко от органичности. Но всё же, всё же.

Здесь жил и творил Марк Шагал. Это навечно. То ли было бы в Москве? Петербурге?

События теряют текучесть и приобретают корпускулярность, телесность. Их можно пережить, прочувствовать. Здесь умер Константин Павлович, великий князь, волею Божьей - император Российский пару недель. Здесь прошел Наполеон. Он был потом в Москве, до этого - в Берлине, Вене, Варшаве. Здесь - остался.

Революция разметала столицу по всей стране, взбаламутила Россию, до провинции, до последнего уезда. - "Взбаламутила" - как тонко, как здорово. В больших городах - вечное баламучанье, в провинции - тихая заводь. Пусть омут, но тихий.


Но я другому отдана

И буду век ему верна...

- так заканчиваются два величайших романа А.С. Пушкина: "Евгений Онегин" и "Дубровский". Как удивительно здесь схвачено столкновение разных укладов, разных культур. Как дика и нецивилизованна кажется верность каким-то абстракциям - в ущерб желаниям, чувствам.

Как интересно это связано с В.Розановым, считавшим, среди прочего, Пушкина мерилом русскости (ах, няня, няня) - и удивленно вопрошавшем при этом, почему в двух столпах русской литературы ХIХ века - "Евгении Онегине" и "Анне Каренине" - выводится "ложный идеал": < бесплодная жена, без надежды материнства, страстотерпица...>

Два русских, две эпохи - непонимание. Римский воин, погибший при извержении вулкана, но не ушедший с поста, потому что его забыли сменить.


Многое, слишком многое проходит вне нашего сознания, помимо нашей воли.

- У тебя нет ничего святого!

- А почему у меня должно быть общее святое с вами? - ответ родился у меня задолго до того, как я осознал глубину вопроса.

Это наша судьба - строить мир из себя. Раньше люди ЧУВСТВОВАЛИ истину, ныне они пытаются НАЙТИ ЕЕ ОСНОВЫ. - Не потому ли, что она растворилась, рассеялась во времени, и только память заставляет искать НЕЧТО в прошлом, продававшем этому прошлому смысл.

В этом есть что-то школярское: Альбер Камю, постулирующий самоубийство за основной вопрос философии, - ибо решать вопрос о смысле жизни чтобы уйти из нее - глупость, белинщина. - Абсурд как мироощущение индивида нашего времени. Индивид безуспешно пытается разрешить "вечные" вопросы, которые, скорее всего, не имеют индивидуального решения, - он ищет "крайнюю точку" - которой тоже нет, - она осталась ПОЗАДИ там, в обществе, в народе...


Глава VI - ВЫБОР




главная страничка сайта / содержание "Идиота" №28 / авторы и их произведения