Игорь Высоцкий

СЕРДЦЕ ФАУРЫ

назад, в содержание повести

Глава 15,

в которой Якоб Аронович дает гарантии Болеславу Африкановичу, но через час они оказываются под большим знаком вопроса

Военный переворот уже был в самом разгаре, когда Якобу Ароновичу позвонил Антип Франциевич:

- Якоб! Ты меня хорошо слышишь?

- Да, Антип Франциевич!

- Слушай, Якоб. Необходимо срочно провести переговоры с лидером заговорщиков.

- Об этом, Антип Франциевич, надо было думать раньше. Ожирелов на эту авантюру не пойдет.

- Не гоношись, Якоб. Думали и раньше. Почва уже давно подготовлена. Ожирелову нужны только гарантии.

Никого из нашей команды он трогать не собирается.

- Вам хорошо рассуждать, сидя в загородной резиденции, а у нас тут пули свистят.

- Бутафория, Якоб. Видимость создают. Там же телевизионщики работают, прямая трансляция на весь мир идет. Так что, потерпи чуток.

- Да уж терплю, Антип Франциевич. Только бутафорией здесь и не пахнет. Над головой штукатурка осыпается...

- А иначе народ не поверит. Убедительно должно быть.

- Куда уж убедительней...

- Короче, Якоб. Я сейчас веду переговоры о прекращении огня на час. О результатах сообщу дополнительно. Но ты будь готов выйти с белым флагом и говорить с Ожиреловым. Он будет лично.

- Но он в курсе наших предложений?

- Козыря нашего попридержи напоследок. И смотри, чтоб свидетелей рядом не оказалось. А Ожирелов, конечно, в курсе. Он только ради этого и затеял свой переворот.

- Понимаю, Антип Франциевич. А что Леонид Николаевич? Он предупрежден?

- Я лично ему письмо заказное посылал накануне.

Так что он должен быть готов.

- Но Вы уверены, что письмо дошло?

- Так заказное ж!

- А.

- Ну всё пока. Жди. Буду звонить.


После этого разговора Якоб Аронович позвонил Тимуру Ермиловичу:

- Тимур! Ты меня хорошо слышишь?

- Да, Якоб Аронович.

- Тимур! У нас, похоже, неплохие шансы. Только что Антип Франциевич звонил. Сказал, что с Ожиреловым особых проблем не должно возникнуть. Берём его в нашу команду.

- А я именно это и предлагал сделать ещё до того, как началась вся эта заварушка.

- Ты, конечно, политик крупный, Тимур, мне с тобой не тягаться, но одного момента ты, кажется, не просекаешь.

- Это какого же?

- Народу нужно новое правительство.

- Ну так и что?

- А то. Вот для этого военный переворот и делается.

- Но мы-то всё-равно все останемся на своих местах.

- Зато теперь над нами Ожирелов еще сверху будет. Но говорят, он мужик неплохой, из наших. Кстати, не знаешь, как его по имени-отчеству?

- Запамятовал что-то...

- Вот, я тебе затем и звоню. Выясни, пожалуйста. Мне сейчас нужно будет переговоры с ним вести.

- Выясню, Якоб Аронович.


Тимур Ермилович позвонил Эрасту Гапеевичу:

- Эраст? Как меня слышишь?

- А, Тимур... Ну привет!

- Как ты там?

- Держусь, пока.

- Моя не звонила?

- Два раза. Беспокоится.

- Ну, пусть беспокоится. Ты ей только мой телефон не говори. Что у тебя, вообще, новенького?

- Новенького?.. Коронку на зуб поставил... Что ещё... Ну, переворот, это ты в курсе... Ну а так всё по-старому. А у тебя?

- А я, вот, дочку замуж выдавать собрался...

- Поздравляю!

- Жениха ей ищу... У тебя нету там на примете подходящей кандидатуры?

- Ты знаешь, есть. И не одна.

- И кто, если не секрет?..


Пока Тимур Ермилович говорил с Эрастом Гапеевичем, Якоб Аронович позвонил Ананию Аполлинарьевичу:

- Ананий Аполлинарьевич? День добрый...

- Какой день? Четыре часа ночи...

- Вы у себя находитесь?

- Ежели трубку поднял, стало быть у себя.

- Ананий Аполлинарьевич, я вот по какому вопросу беспокою Вас: ходят слухи, что Ваш зять привез из Гонолулу какую-то обалденную косметику на продажу. У моей на днях день рождения. Не могли бы Вы свести меня с Вашим зятем?

- А с кем я имею честь говорить?

- Якоб Аронович.

- А! Якубушка! А я думаю: что-то голос знакомый!

А чей - не пойму... Ну ты, Якубушка, едешь в эти выходные?

- Тут еще с переворотом не всё ясно. Но вообще, планирую.

- А что с переворотом? Какие трудности?

- Так... Ожирелов к власти рвется!

- Ожирелов?! Болеслав Африканыч? Ну так я его

хорошо знаю. Сейчас я ему позвоню. Что от него требуется?

- Антип Франциевич, вроде как, уже с ним договорился. Мне только надо будет сыграть спектакль переговоров, а заодно и дать гарантии. Он же теперь в нашей команде будет, Вам уже докладывали об этом?

- Был какой-то разговор. Я уже и не помню толком. Ну так мне не надо ему звонить?

- Ну, если Вас не затруднит...

- А чего ж затруднит - не затруднит.

- А как же насчет косметики?..


А Орест Климович беседовал в это время по телефону с Модестом Мокеевичем:

- Нет, Модест, тут я не могу с тобой согласиться.

- Это ещё почему?

- Не могу, и всё тут.

- Но хоть какие-нибудь контраргументы у тебя есть на этот счет?

- Контраргументов нет.

- А согласиться не можешь...

- Не могу.

- Ну, вот, как тебя понимать? Контраргументов нет, а согласиться не можешь?

- Вот так и понимай.

- А я не могу этого понять. Понимаешь? Не могу.

- Стало быть, не можешь.

- Не могу.

- Это ещё почему?

- Не могу и всё тут.

- Странный ты какой-то...

- Сам ты сраный!

- С двумя.

- Чего: с двумя?

- С двумя ранами.

- Ты бы мне лучше контраргументы придумал.

- Ну вот. Уже с тремя.

- Чего: с тремя?

- Ранами.

- Третья-то откуда взялась?

- Так стреляют! Военный переворот, поди! Это тебе не бублик с маслом скушать...

- Эдак тебя и убить там могут...

- Могут.

- А контраргументов, стало быть, нет никаких.

- Никаких.

- Раны-то хоть серьёзные?

- Куда уж серьёзней...

- Врачи рядом есть?

- Позвонил в скорую. Жду.

- Ну ладно. Контраргументов у тебя всё равно нет... Выздоравливай к выходным.

- Не отменяется?

- Говорят, не отменяется.

- Ну, до выходных ещё поправлюсь...


Что касается Анания Аполлинарьевича, то он все-таки позвонил Болеславу Африкановичу:

- Болеслав?

- Ожирелов у аппарата!

- Отдышись, Болеслав. Говорят, ты там переворот затеял?

- Кто говорит?

- Люди говорят.

- Со мной кто говорит?

- Стыдно, Болеслав, своих не узнавать. Ананий Аполлинарьевич тебя беспокоит. Ты там присядь. У нас с тобой разговор долгий будет. У меня всё равно бессонница...

- Но...

- Никуда твой переворот от тебя не денется.

- Я хотел спросить: что заставило Вас позвонить мне в столь поздний час?

- Начну издалека, если не возражаешь... - и Ананий Аполлинарьевич поделился кое-какими соображениями по поводу кулинарного искусства; а потом, уже по просьбе Болеслава Африкановича, поведал весьма любопытную историю о том, как он сам стал одним из членов "нашей команды".

Сразу после разговора с Ананием Аполлинарьевичем Болеслав Африканович направился на переговоры с Якобом Ароновичем, опоздав на них на пятнадцать минут.

На переговорах Якоб Аронович рассказал историю, совершенно аналогичную той, какую Болеслав Африканович только что слушал по телефону от Анания Аполлинарьевича. В качестве гарантий Якоб Аронович щелкнул ногтем о зуб, провел ладонью на уровне шеи и авторитетно заявил: "Бля-буду!"

Ровно через час после означенных переговоров по всем вышеперечисленным каналам связи прошла паническая информация: Леонид Николаевич, падла, вместе со своим братом и личным пилотом скрылись в неизвестном направлении. Воскресный пикник в этой связи оказался под огромным знаком вопроса.



следующая глава




главная страничка сайта / содержание "Идиота" №28 / авторы и их произведения