Артур Исаченков

ИЗБРАННЫЕ СОЧИНЕНИЯ
1990-94 гг.



Гриб-мордовик.

Незабудка мать родную.

Печень сельдерея.

Антисемит - число семь.

Начать бы все сначала без женского начала.

июль 1990 г.


ФИЛОСОФИЯ ПУСТОГО МЕСТА
ПОД НОМЕРОМ 11PO0686636.

Биофизическая структура психологического образа, экстеризованная за пределы организма, плюс отмирание клетки самостоятельно, при осознании существования в зоне искривленного пространства.
Прощание с Миром - хорошее дело. Страшная Богоматерь и красивый Дьявол на руках: я об этом много думал. Реально существующий кошмар на холсте художника проявляет заинтересованность в самом художнике.
Чувство смерти - одно из способов развития творческой мысли. Брачная тайна познания. Вселенская душа органа. Психоз. Убогочеловеческая свобода. Философия нежилых комнат - реальнейшая мистика этих безмозглых обитателей, размышляющих о жизни.

июнь 1990 г.


1. Зло твое, ако и добро.
2. Смири гордыню добра твоего.
3. Всходы зла своего зри.
4. Не чурайся кафтана своего, ибо суть на нем.
5. Суть в смотрящем на тебя.
6. Любит тот, кто не любим, ибо близка страсть чувств иных.
7. Не страшись молнии - суть в громе, гром есть суть молнии.
8. О, превыше себя терзайся, ибо оный есть одно из качеств твоих.
9. Освободись от качеств, как тебе ненужных.
10. Рай - это Ад.
11. Квадрат - это окружность.
12. Вечность - это одиночество.
13. Зри то, чего никто не видел, ибо суть - в неувиденном.
14. Возведи все в круг бесконечности и посмотри, что за его пределами.
15. Пределов не бывает.
16. Разберись, где начало, а где конец всего.
17. Способность языка в сущности глаз.
18. Смысл линий в точке их непересечения.
19. Душа - часть смысла.
20. "А теперь слушай, что скажу: твой номер 999".
Сие не сон, а видение.
Конец Света - начало Тьмы - ложь.
Конец Тьмы - начало Света - последствие лжи.
Ребенок - гость в доме.
Держись, малыш, это страшный суд и ты окажешься в нем в роли обвиняемого свидетеля.
Человек обязан умирать.

авг. 1990 г.


Пел он сильно и любил это дело. Правда, голоса своего не понимал. Он так и говорил: "Не понимаю я, что пою". Еще очень любил прицениваться, как что, так сразу: "Сколько стоит?" Ему говорят: "Да ни сколько!" А он все на своем: "Сколько?" И что бы ни говорили, роется по разным карманам, ищет, значит, деньги. "Я, говорит, с вами разговаривать не буду. У вас, говорит, солнце не с той стороны". А потом долго смеется над своей шуткой, но никому не говорит о значении сказанного. "Я, может быть, через эти клизмы совсем облысел. Сколько ж можно. Вы, наверно, не понимаете чувств моих из-за этого. Все в этом мире стоит, стоит только захотеть и все ваши низкие мысли по этому поводу не к месту". И тогда, как обычно, показывал к какому. "Я, говорит, могу вам показаться не совсем умным. Да вы и сами видите. Я о другом. Зачем вы вообще со мной разговариваете и приходите сюда? Успокоиться, что умнее? Вздохнуть облегченно? Освободиться от сомнений? Чушь это добродетели вашей. Знаний! Знаний ищите вы. Я к тому, что у меня в жизни столько происходить случалось, что правду просто невозможно говорить. Через это даже много можно получить. Ягодка красная такая, как прыщ на доске. Вы вот, наверно, думаете, зачем она мне нужна? Эта табуретка из железа? Век не догадаться, два думать нужно. Скажу так: она к месту и на месте, тут стоять и будет, как всё в этом мире. Движение, говорите? Сначала был крик, потом уж слово, чисто визуально. Я бы у вас этот шнурок купил, сколько он? Вот опять у вас все, как не у людей. Я бы его туда повязал, а то там ничего не болтается.

февраль 1992 г.


Написал портрет насекомого двумя стаканами сразу. Оно всегда говорит правду. В левой руке сигарета, правая фиксирует исторический момент. Я ее обожаю без памяти. А на кой она мне нужна? Подвесили на дерево клетку. В нее поместили попугая. Говорит правду и только правду. Из бивня сделали украшение и повесили чуть ниже пупа. На что смотреть - не понятно, все одно приятно, в радость, значит. Нет, ты не смейся! Они все говорят правду и только правду. Стоит раздеться, жарко стало. Так вот, ваш образ я запомнил случайно, страшно было, но запомнил. Тут, откуда ни возьмись подполковник с указкой. Резина горлом пошла. А он, сука пьяная, прямо так и говорит: "Чтобы худа не вышло, бронзовую руку мне отольешь, я из нее пить буду". Муть лесная в ягодах забурлила. До чего поганые эти ягоды, я вам доложу. Белые нитки натянули, красиво, ни черта не видно, а я по ту сторону папироску пальцами эдак разминаю, к чему бы это? Придется вспарывать, даже просветил по науке насквозь. А внутри-то, окромя рыбы - пусто, вроде как и живых не ел. А они там даже плавают, откуда? Да еще такие красивые. Она, наверное, скоро умрет. На свет поднял, покрутил, все разные, так бы и крутил, если б дождь не пошел.

авг. 1992 г.


Идут квадратные дожди
На площадь круга.
Его подруга на сносях
От друга.
И ощеняется сука
Наклеенной картиной.
И Саваофа вечный лик
С грибной корзиной
Прощенья просит.
Смерть в решете
По полю воду носит.
Законы в смятой простыне
Из ила.
Хранит запретный силуэт
Могила.
Рубин из пепла
В форме ваты.
Квадрат нолей
Прицелом взяты.
А где-то в гамаке
Из струн
Пригрелся золотистый
Вьюн,
Выдавливая писком
Ультразвуки.
Ему, наверно,
Снятся руки...

апр. 1993 г.


Беседы, пьянки,
Разговоры о разврате,
А на закате - многослойность скал.
Свисал туман на пелену свечей.
Очей не сомкнутые веки
Напоминали уровень реки.
Чужая немота, осенняя прохлада
Отрады ждут в бесцветности глотка.
Я трижды прав, сказав: "Уйду".
В бреду блистая позолотой -
Безмолвный бюст Вольтера.
Пера наклонный профиль. Или,
Наверно, говорили: "Я люблю",
И жабы пели соловью,
Цветы срывали, словно врали,
Чтобы запить грибную суету.
Смеялся ржавый гвоздь в меже.
На стороне ломали копья лужи.
Я думал, хуже нет уже
Души, распахнутой наружу.
Вы спите, праздная чета,
Опора сбита у моста,
На мавзолей дряхлеющего тела
Новелла о грехах текла,
Звучало "браво" впопыхах,
бродило берегом направо,
А слева право сгоряча
Моча стекает величаво.
Все как и есть.
И если рассуждать логично,
Нательно лично только одному
Рвануть ко дну.
Провисшая струна,
Оборванная фраза,
Из глаза горькая слеза,
Да не роса, и уж тем более
Не Божья.
Скорее, от убожья.
Лишь потому, что можно
В клетях держать не птицу,
А ловца.

сент. 1993 г.


Два часа - словно секунда, а говорили: удлиненный. Смотрел "Ухо". Вчера - четырехсерийную картину "Костный мозг". Завтра пойду на "Глаз": это, наверное, продолжение когда-то шедшего фильма "Бронхи". И что характерно - в этом театре есть маленький зальчик, в котором собираются не только друзья и знакомые, но и те, которые ждут. Их обычно интересует только одно: Когда уж. Сидишь и смотришь на свое, к примеру, дыхание. На минуту задержал дыхание и на экране - ржачка. Я уже не говорю о других органах, способных вырастать подсознательно. Все встают, аплодируют, бывает, даже цветы преподносят. А в общем, времена меняются: смотреть, как правило, уже не на что, кроме одного, что представляет живой интерес. Всё остальное - сплошные ужасы. Повсеместная гуманитарная помощь в виде "Баунти" обычно по колено. Все на расхват, а мне совсем не стыдно. Потому что вишневое варенье из сада мне улыбается каждое утро. Так что поговорим лучше о вещах, которые потеряли ценность или даже о других, способных выжить в рамках этого региона. Знаю, к примеру, как провезти живую овцу через таможню, которая не дает добро на дизельный вывоз кожи. Спящие дети - это просто клад. Крысы любят красное вино, так что соображайте. Человек виден насквозь и неважно, что он идет вперед - все равно он возвращается. Завтра - сеанс. Может, кого-нибудь пригласить?

янв. 1994


Я - дом, живущий в оболочке,
Без всякой лишней проволочки
Храню тепло в стекле оправы,
Птенца в оптическом прицеле.
Чуть выше уровня октавы
На паперти обычно пели.
Над точкой знак - вопрос.
Ложатся руки на поднос
С кофейным видом чайных роз.
Мимоз весенние фонтаны.
Мы вечно пьяны наслажденьем,
Мгновеньем брошенной перчатки,
Лишь оставляя отпечатки,
Приукрашая белый лоск.
Пчелиный воск закатывался в свечи
И расплавлялся медленно о плечи,
Любви не причиняя боль.

март 1994 г.


Способ ухода часто обычен -
Красноязычьем цвета под карму,
Поиском формы способной наречь
Кованный меч в нитях соблазна.
Однообразна остроконечность -
Вечность в движении мысли
В смысле развития ниже спирали
Лишь оставаясь всё тем же прозреньем,
Оком мгновенья в полоске заката.
Сок сердцевины так же едины,
Как пуповины на жизнь узелок.
Милый стрелок,
Чьё нахальство смертельно,
Ждёт с нетерпеньем
Подкожную боль.
Точка похожа на высохший ноль.
В этом стремлении преодолеть -
Клеть как способность стареть без оглядки.
То ли порядки и чья-то вина -
Сущность изнанки не так уж важна,
Если отсутствует "нет" или "да".
Символ ласкающий от или до,
Словно либидо в трагической роли.
Молью крещёная сребрая гладь
Заставят безнаказанно солгать,
На слепоту свою ссылаясь.
Лишь складки лба
На поводырь закладку
Заставят отдохнуть.
Вздохнуть задумавшись смиренно,
Сиренью выцветших аллей.

март 1994 г.


Объясняя человеку свою точку зрения, приходится настраивать его против себя

Невольное стремление к свободе -
Породе свойственен рефлекс.
обычный комплекс с диалектикой мышленья
В протуберанце вывернутых глаз.
Твой водолаз без кислородного начала,
Слюна-волна на встречном языке.
Я просто говорю о фиолетовом кристалле,
А ты пророчишь шлянье в бытие.
Статьи о трансплантации души,
Подъюбочник горбуши в двадцать сорок,
Сырок расплавленный так дорог.
Когда стремление дорог по сути точка
И одиночка в рваном абажуре.
В натуре клеть прочна.
Точна молекулярность и она отлична,
Скорее лична отпечатком клетки,
И расползаются креветки по пьяным
Кабакам.
Он видел цель в покинутости ради
Путей не намечая без оглядки.
Таинственного тела складки
И хромосома отпечатки
На вытертой стене.
На мне висит всевышнего печать -
Молчать от недорезанности век.

март 1994 г.



главная страничка сайта / содержание "Идиота" №30 / авторы и их произведения

Холст для художников на подрамикне