Владимир МАРТОВ

ЛЕГЕНДА О БЕСКОНЕЧНОСТИ

1. ТЕРМОДИНАМИКА ОТКРЫТЫХ СИСТЕМ
(продолжение)

можно вернуться назад,
в оглавление работы В.Мартова

Главное в философии - формулировка не ответов. Ответ у каждого свой. Дело философии - верно сформулировать вопрос, тем самым найти проблему там, где ее никто не видел. По сути, задача - в создании самой проблемы, т.е. придании жизни, возможно, отнюдь не присущей ей глубокомысленности. Для меня, например, историософия началась со Шпенглера, который впервые осознал, что история обладает морфологией, то есть строением; он увидел, что разные культуры асинхронны, но в своем развитии проходят принципиально одни и те же фазы; наконец, он увидел в величайших людях своих эпох своеобразную субстанцию истории. Шпенглер еще рисовал свою палитру широкими мазками, так что арабский мир у него начинался с раннего христианства (т.е. с византизма), а не является отдельным феноменом. Шпенглер еще европоцентрист - вероятно, последний, после которого европоцентризм остается дурной привычкой, - оттого неевропейские культуры разработаны им вскользь, без особого различения и интереса. Да и в Европе - чем заполнилась она с падением античности? Какой культурой - ведь и бескультурье, по нашему мнению, - форма культуры!

Превзойти Шпенглера казалось мудрено и не под силу отдельному человеку. Удивительно, что полвека спустя это удалось Л.Н.Гумилеву, а из “подробностей”, опущенных Шпенглером, родились новые вопросы, родилась новая философия.

Гумилев выдвинул вперед В.И. Вернадского: какой энергией существует наш мир, - не только неорганический, но и живой, и мыслящий? На все необходима энергия. Все вокруг - процессы энергетические. Даже мышление, даже речь. Для написания поэмы, стихотворения, рассказа, философского или научного трактата - всюду требуется энергия человеческого действия, внимания. Можно жить по инерции, расходуя энергию крупицами по уже существующим энергетическим циклам. Вся энергия таких людей направляется ими в окружающую обыденность, они связаны этой обыденностью и редко когда могут (или хотят, как функция от “мочь”) высвободить свое внимание на что-то иное, необыденное, неприкладное. - А есть люди, у которых обыденностью связана не вся энергия, и они направляют эту свободную энергию ЗА сферу обыденности - они осваивают новые земли, новые сферы познания. Это тоже, в конце концов, становится обыденностью, традицией, и только постоянное появление новых людей с новой свободной энергией позволяет развиваться.

Эта свободная энергия и есть РАЗУМ, который с течением времени связывается новой обыденностью, превращаясь в привычку и традицию. Мир, держащийся только традицией и привычкой - статичный, мертвый мир. В живом мире должен быть механизм отбраковки более неактуального, явного балласта привычек и традиций, и создания новых привычек и традиций, новых табу .

Разум - свойство критическое, аналитическое, деструктивное к прежним ценностям, традициям, мнениям, табу. Он разнообразен, как разнообразна свобода. Традиция, догмы, табу - все можно подвергнуть сомнению, все можно поставить под вопрос. Кажется, нет временных границ сомнению, и это сомнение постоянно воспроизводит себя в увеличивающихся масштабах. Но это не так. Аналитической тенденции противостоит синтетическая: в разнообразие разума вносится новый единый знаменатель. Под свободой разума подводится черта выбора. Разумом пользуются как средством. Цель остается магичной, иррациональной, непонятной из самого разума .

Скептик Юм был разумен; у Иммануила Канта разум был достаточно уравновешен мудростью. Но всякая мудрость относительна, оттого априории Канта не абсолютны и каждый новый скептик ставит их под вопрос, а каждый новый мудрец постулирует свои. Скептицизм обычно рядится в тогу имморализма; сколько стрел выпустил Фридрих Ницше в сторону разума, однако сам он - вершина критицизма и проявлял собой феномен Просвещения. - Все мудрецы становились моралистами. Они поднимались на плечи имморалистов и даже находили у них этический стержень. Тот же Ницше - критик новоевропейской логики, - стал основателем и родоначальником нового мышления. Некоторые богословы считали его даже религиозной натурой. Но, думается, это свойство НЕ Ницше, а его последователей - мудрецов, для которых глубина погружения Ницше стала платформой для новой нравственности. Кажется, более человеческой. Но это, повторюсь, свойство НЕ Ницше.

Скептики внутри себя не считают себя ТОЛЬКО скептиками, оттого постулируют некий выбор, новую нравственную парадигму (ведь имморализм - это форма морали), но - неконкретную, аморфную. Как мнение народовольцев о периоде ПОСЛЕ убийства царя. Проблема в том, что осмысление периода “после” лежит вне их возможностей. Их выбор: МОЖЕТ, за пределами “что-то” есть?.. Ответ истории бывает обескураживающ: может, и нет. Вспоминаются раздумья Ленина периода введения нэпа: “ввязаться в бой, а там посмотрим...” - самые тяжелые для Владимира Ильича за всю его жизнь. Потому что, похоже, это тоже лежало за пределами его сознания .

Вход во всякую Смуту разумен (Ленин, Робеспьер); выход - магичен: оснуется структура, держащаяся новыми табу, новыми догмами, новыми традициями. Эти догмы и традиции видятся поначалу разумными, ибо основаны на разуме, но инерция традиций растворяет разумность в мудрости. - Церковная Реформация в Европе была разумна - на выходе ее ждали новые религиозные догмы и табу. - Просвещение родится из тупика, в который приводит “слепота” традиции: требуется осветить тупик, чтобы увидеть новые возможности, новые пути в лабиринте жизни. Мы только-только пережили “перестройку”, потому логика процесса кажется мне понятной. Перестройка давно завершена - то есть она, конечно, продолжается как перестройка общественных институтов и завершится нескоро, - но сами основы ее, фундамент, уже определены. В спорах 80-х родился выбор - не как нечто осознанное, а иррациональное. Из споров взято “рациональное зерно”; новое здание основано на “здравом смысле” - теперешнем здравом смысле. Но что есть здравомыслие? - Все толкует о магичности.

Всякий вид, биологическая популяция когда-то образовывались, все новые виды когда-либо уходили от прежнего уклада жизни, прежнего стереотипа поведения - ВСЕ оказывается разумно. Разум может быть прост и, напротив, непрост, высокоорганизован в соответствии с простотой или сложностью организации биологического вида. Мы не готовы воспринимать нечеловеческую разумность, как не дано нам заметить процесс видообразования (я не решаю старый спор Дарвина и Ламарка, я только пытаюсь дать ему новое - философское измерение).

Конечно, редкие животные столь же разумны как люди. Вот черепаха ползет привычной дорогой к морю и вдруг уперлась в неожиданное препятствие - ей суждено погибнуть под палящим Солнцем, но не хватит “мозгов” избрать иной путь. Невелика сфера разума у насекомых, которые практически сразу все благоприобретения в своем поведении закрепляют в генотипе. Но что значит “практически сразу”? На это необходимо время, соответствующее размерам разумности. - Это время и есть инерция их разума .

Разумность высших животных уже иногда признается нами и даже используется (дрессировка), но оценивается ниже нашего человеческого разума. Но действительно ли все представители вида “человек разумный” - разумны? Впрочем, не в этом дело. Разум рассеян в пространстве отдельными временными вкраплениями. Разумность - феномен биологической системы и не имеет индивидуального прочтения. Индивиды - носители крупиц Разума поэтому так несамоценны, несамодостаточны, их разум - так ограничен.

Мудрость - феномен неосознанной адаптации. Я знаю много людей мудрых, к которым, однако, понятие умный неприложимо - оно кажется слишком легковесным. М.С. Горбачев был явно не умнее ни Ленина, ни Сталина. Эта неумность и нехитрость до сих пор ставится ему в упрек: “проспал” Восточную Европу, развалил страну. Но неосознанно он стремился к здравомыслию (в собственном понимании), и как шелуха, с него осыпались всякие “-измы” и все-все-все наносное. Не очень умно, но в итоге - мудро: он стремился к системе, выпадение из которой для него не фатально, - для него и его семьи.

Наш мир не умен. Человек иррационален и редко поступает разумно, полностью отдавая себе отчет в своих поступках. Иррационально детство - оно таинственно какой-то не темной, а светлой ослепительной тайной. Я заметил, что умность не любит, не терпит детства, не понимает его. Его дано понять только мудрым. -

Почему наш мир не умен? Наверняка его можно было бы сделать более рациональным. Но вряд ли мудрее. И не потому что “не дано”, а потому что мудрость питается миром, живет в нем и воспроизводит его во всех своих ипостасях.

* * * * *

Новый Завет не отменяет Ветхий, а привносит в него некую черточку, действительно необычную, новую, - быть может, “не хлебом единым”. Отмена его - религия смерти, тлена, то что мы видим в крайних сектах: у скопцов, в хлыстовстве, у пятидесятников. Два Завета могут противостоять друг другу, а могут сосуществовать, и это будет Гармония.

Зачем пришел Иисус Христос? - Очевидно, Ветхий Завет слишком самодостаточен , СОВЕРШЕНЕН. Господь еще спускался к Моисею, Иакову, но чем дальше, тем меньше, меньше. Что значит: меньше? Очевидно, дело не в Господе Боге. - Некому было его слушать - вот что. Все заняты делом, обустройством своего мира, своего дома. Пашут, сеют, растят детей. Но уже без искры Божьей - с одним воспоминанием о Ней.

Странно, что Л.Н. Гумилев отнес пассионарность в разряд анти-инстинктов: только она и позволяет Жизни существовать, повторяться и расширяться. Отсутствие импульсов приводит к консервации, стагнации и в конце концов - к смерти, распаду - класса ли, этноса или целой Жизни. Вот пример динозавров, которые все-таки вымерли - с какого-то момента Жизнь в их рамках достигла совершенства, предела, что подразумевает отсутствие возможности и необходимости в дальнейшем развитии. Далее Жизнь продолжилась в иных формах, в иных классах, динозавры стали невосприимчивы к новым импульсам. Импульсы будто разбивались о неизменную броню их самодостаточности. Восприимчивы оказались какие-то виды, несовершенные с позиции динозавров, но которые как раз и получили фору этим своим несовершенством. Ведь совершенство - это Гармония, соответствие окружающей среде - данной окружающей среде. Всякое изменение вовне ломает Гармонию, но для совершенного вида пространства для свободы маневра больше нет.

Современная западная цивилизация озабочена проблемой “устойчивого развития”. Но что значит - “устойчивость”? Я вполне допускаю, что была некогда Великая Цивилизация - Атлантида. Может, даже очень развитая. Может, они летали в Космос - почему бы нет? Но только совершенство их приняло такие жесткие формы, устойчивые, что всякая энергичность гасилась на корню в пределах самой этой цивилизации. И все закончилось катастрофой, крахом, принявшим внешне ужасные формы, а Человечество продолжилось из какого-нибудь периферийного варварского племени, неучастие которого в совершенстве стало выходом в Будущее - наше Настоящее.

Новорожденный человек поражает своим несовершенством, неврологической незрелостью - зато сколь широки его потенциальные возможности. Да и взрослые - в нас еще масса свободного пространства впереди, история еще так кровава, так бурлит под действием постоянно повторяющихся импульсов. Но все же импульсы вероятностны, и этнографам попадаются порой реликты, консерванты - отображение нашей судьбы без повторения импульсов: тихая персистирующая жизнь строго на своей земле строго своей жизнью в строго свое время, все тише и тише по отношению к окружающей среде.

В свое время энергичная мысль энергичных Отцов Церкви выстроила здание сложных догм и ритуалов, молитв и традиций. Каждая догма, каждое слово, пройдя горнило споров и проклятий, стало весомо. Совершенный нерукотворный Храм вознесся в веках - хранилище, очаг народного духа, построенный богатством духовной жизни народа. Но что же далее? Совершенство самодостаточно и законченно. А как долго может сохраниться что-либо неизменное и совершенное? Для части народа, может быть даже большинства, религия служит традицией, точкой самоидентификации. Главное для них: обряды и литургия, благовест, порядок молитв, - стереотип поведения, определяющий чуждость или родность системы. Для них завершенность здания Церкви совсем не помеха. Как же быть тем, в ком духовная жизнь продолжает непрестанное движение, - а она не замирает ни в одном живом народе, - для кого еще являются вопросы и ищутся ответы, кто алкает истину? В большинстве их дух народный находится в растворенном состоянии - аморфном, досознательном. В единицах он находит точку кристаллизации, обретает самосознание (и личность). То - интеллигенция: “умность” народа, собрание наиболее сложных его представителей - отнюдь не лучших, ибо сложность многообразна, полифонична, панорамна.

Русская Церковь, за века своего существования став сложной и совершенной структурой, превратилась в монолит, носитель священности и непререкаемого авторитета, почти непогрешимости. Груз такого авторитета выдавливал всякое живое и трепещущее слово из Церкви - как повернуться чтобы на платье не образовывались складки? Живое слово становилось событием, исключением из правил. И вместе с тем к Церкви прилеплялось все наносное, суетное, малодуховное, корыстное, которое стремилось скрыть свое ничтожество под сенью авторитета. Такая Церковь своей функции хранения и радения о духе народном выполнить не могла. Даже на роль духовника русского царя, такую важную в преддверии надвигающейся Смуты, не выдвинула никого лучше Гришки Распутина. Ищущим людям уже не находилось места в Церкви, они оставались около церковных стен: тема Церкви бередила их, духовная жизнь продолжалась, но внутрь Храма не проникала. Развитие народа выскользнуло из-под влияния Церкви, явив трещину непонимания и отчуждения.

Конец ХIX - начало ХХ века в Россииознаменовалось грозной волной сектанства и показного благоверия, церковного безбожия и противостояния структуры Церкви и русской интеллигенции, волнимой духовной жизнью. Явился русский протестантизм - толстовство. Причем всякая трещинка во времени не зарастает, но усугубляется. Церковь еще продолжала выситься, но основы ее - поддержка народного духа - выхолащивались, осыпались. Может быть, главным сокровенным смыслом Русской Смуты ХХ века было падение Старого Храма, его принижение из государственно-чиновного, обязательного - в гонимый. И через это гонение Церковь очистилась, вобрала в себя ручьи и ручейки духовной жизни. Из духовной жизни строится Новая Церковь, уже не самодостаточная и завершенная, но ищущая, живая, где каждый - не прихожанин, но строитель. - Земная Церковь, отражающее современное состояние народного духа - но уже не заслоняющая мира, а объясняющая его.

* * * * *

Как воспринимал правоверный иудей приход Иисуса: “Что ему нужно? Я же все исполняю: чту субботу, заповеди, - что ж еще? Какие-такие другие обязанности?” Самодостаточность с исходом в самодовольство - вот фарисейство. Совершенство отрицает потребность в диалоге, в изменении. Новый квант энергии взорвал самодостаточность Ветхого Завета. Христианство поднялось отрицанием семьи и семейственности ради “высших” надиндивидуальных и надсемейных целей. Христианство, вера в “высшее” сделали возможными величайшие прорывы в Будущее. - И какую неустроенность быта, семьи! На этом фоне ветхозаветное еврейство самим своим существованием служило немым укором: “все суета сует и томление духа...” - Евреи оказались удивительным народом-РЕЛИКТОМ, чудом сохранившимся в гуще исторического человечества. - Реликтом в смысле НЕисторического народа, уже пережившего свою историю и теперь живущего ПОСЛЕ истории, что также означает ДО нее. - Живущий доисторическими ценностями, доисторическими табу. Вокруг поднимались и гибли люди, СОЗДАВАЯ СОБОЙ ИСТОРИЮ, - они же оставались В СЕБЕ историчны, в том уровне бытия, который кажется нам невозможно вечным.

Но несовершенство само по себе еще не причина развития. Концепция антропогенеза, всякая эволюционная теория должны содержать в себе, как самый главный компонент, объяснение мотивации эволюции. “Роль труда в происхождении человека” - неясно, почему человек встал на ноги. Чтобы освободить свои руки? Или - зачем? Человек занялся трудом, чтобы стать человеком?

Жил-был первобытный человек, который, судя по всему, был самодостаточен и самодоволен, - это принимается за исходную точку, “состояние”. А потом все изменилось: в YII-IХ тысячелетиях до н.э. произошла так называемая “неолитическая” революция: человек ЗАЧЕМ-ТО начал обрабатывать землю. Что раньше мешало ему заняться этим? - Не обязательно мешало, только зачем? Переход к земледелию подразумевает появление целеполагания, крушение самодостаточности, освоение иного временного пространства.

На рубеже III-IY тысячелетий произошла новая научно-техническая революция - по современным меркам, период гигантского приращения знаний и огромного количества открытий: изобретение плуга, колеса. - Зачем? зачем? На все открытия необходима свободная энергия, не связанная обыденностью. Что-то опять заставило человеческий социум усложняться.

А еще ранее (или здесь категории “ранее” и “позже” неприемлемы?) - крушение матриархата и переход к “мужскому” обществу - перенесение центра тяжести с “хранение очага” на развитие, движение, - вперед, в Будущее, в неизвестность. -

В основе всех прорывов в человеческом развитии - Откровение. Все народные приметы, фольклор имеют в истоках своих индивидов, на что-то потративших энергию своего внимания. Далее - шлифовка множества поколений, инерция простоты, где от Книги Бытия, передавайся она из уст в уста, остается: “И было у отца три сына...”

Освоение Космоса - вот прорыв Человеческого Духа! - вспомните хотя бы как оно начиналось (К. Циолковский) и в каких формах нашло продолжение (С.П. Королев, Вернер фон Браун): жесткая воля в организации энергии и направлении ее на избранную цель, не считаясь с затратами - до невозможности, до абсурда. Теперь упор делается на обжитие околоземного пространства в народнохозяйственных целях. Человеку в Космосе вообще не остается места, ведь с хозяйственными нуждами прекрасно справятся автоматы. Полеты на Луну, на Марс оказываются нерентабельными. Прагматизм сказывается анти-пассионарностью: энергия тратится в пределах собственной жизни, своего уровня Бытия. Непонятны философские выходы в “трансцендентное” - кому это надо? - Это невозможно объяснить словами: “одержимость”. Но - надо!

Ведь только пассионарностью рождается новая культура. Вектор пассионарности устремлен “вверх” - к иному миру, в иной уровень бытия - к новому смыслу. Без связи “вверх”, вне взгляда с высоты птичьего полета никакое объединение людей невозможно.

Пассионарность - не просто энергичность, а определенным образом сконцентрированная энергия - на острие пера, на острие ума. В Начале всегда лежит эпоха пророков и поэтов, творцов религий, божественных откровений. - Далее следует консервация, кристаллизация прорывов Духа в нечто более материальное: религиозные системы, книги и учения, вокруг которых только и возможно объединение людей, таких разных в их обыденной жизни. - Из отдельных индивидов спаривается консорция, из консорций - субэтносы, потом этнос. Несколько этносов, если духовный накал велик, объединяются в суперэтнос - “систему из нескольких этносов, возникших одновременно в одном ландшафтном регионе, которая проявляется в истории как мозаичная целостность” (Л.Н. Гумилев).

Пассионарии служат необходимыми “точками кристаллизации” в сложном процессе самоорганизации Жизни. Одни пассионарии осваивают новые просторы Земли, и без них мы до сих пор бы жили по разные стороны океана, ничего не зная друг о друге; другие направляют свою энергию на освоение ментального пространства. Но и те и другие сваривают воедино такое разное человечество - как иначе объединить москвичей и рязанцев, тем паче - краснодарцев, оренбуржцев и владивостокцев? Что объединило парижан и бретонцев, гасконцев и бургундцев? - Вряд ли только выгода, экономический интерес - в этой плоскости людей разъединяет гораздо большее, чем объединяет. Необходим взгляд ЗА сиюминутное, взор на перспективу - но это уже совсем иной уровень бытия.

Всякое объединение в человечество, предпринимавшееся до сих пор в истории, приобретало форму объединения в единый народ. Но человечество - более высокий и сложный порядок единства. И может, оно уже существует - как идея, как возможность понимать друг друга, пусть в “идеальной” форме. Человечество уже существует, когда мы находим в себе силы ОТКРЫТЬ В СЕБЕ человечество. - Человечество уже существует как внутреннее качество отдельных индивидов. Помнится, было у В.В.Розанова интересное замечание: счастливая и гармоничная семья самодостаточна, отрицает необходимость во внешней, вне семьи лежащей истории - даже народа, даже человечества. Именно это важно: отсутствует потребность во вне-семье как внутреннее качество членов семьи - свойство супругов для семьи, свойство народа для семьи-народа, в человечестве... Именно потребность людей разных народов в человечестве создает новую целостность. Причем за таким приведением к единому знаменателю не обязательно следует нивелирование различий - речь идет о создании нового, более высокого порядка единства, чем было возможно до сих пор. Какое-нибудь единое информационное поле, возможность сопереживать событиям независимо от места их свершения. Какие-нибудь общепонятные программы, способные объединить людей: экология, освоение Космоса. Ф. Хайек писал о так называемом “расширенном порядке” сравнительно с обычной гармоничной жизнью в пределах своего этноса, своего ландшафта: люди создают товары на продажу в расчете на потребление их в других землях, в расчете на обмен. Речь идет о выходе за пределы равновесия с собственным ландшафтом и создании связей поверх ландшафта с иными землями, иными культурами. Это путь усложнения: создаются новые науки, новые отрасли промышленности, новые области знания, - это путь специализации экономики и духовной жизни, это возможность увеличить численность людей на тех же площадях земли за счет более интенсивного их использования. Человечество предстает перед нами в форме гигантского мирового рынка, который делает небезразличным, например, американцам положение дел в Персидском заливе, в Европе, в России. Путь к такому рынку еще не завершен, существует масса преград, в первую очередь, психологического порядка. Для кого-то человечество - настоятельная необходимость, для большинства оно может стать привычкой, традицией. Но не на всех людей человечество может распространить свою “власть” - свидетельство, что есть люди ВНЕ человечества. Мировой рынок зовет в Будущее, неизвестное и туманное, и готов ради него отрицать привычный уклад, этнические традиции, - то, на что ориентированы гармоники. Интенсификация освоения Земли, использования ее ресурсов небезразлична для нашей alma mater, и она защищается, прикрываясь истиной гармоников. Но вопрос о доминировании “узкого” (гармоничного) или “расширенного” порядков будет разрешен не в сфере рассуждений: наличествующая энергия не спрашивает, а проявляется.




можно вернуться назад