Владимир МАРТОВ

ЛЕГЕНДА О БЕСКОНЕЧНОСТИ

3. ПОСЛЕДНЯЯ ИНСТАНЦИЯ ИСТИНЫ

можно вернуться назад,
в оглавление работы В.Мартова

Будущее неопределенно - это, пожалуй, самое важное откровение о мире. Определенность ограничивает, оскопляет мир, упрощает его, лишает всех возможностей, низводит до 2х2, а то и =4. Потому всякая структура как определенность должна умереть, закончиться, распасться на составные части и дать дорогу самому бытию, движению мира. Парадокс в том, что без определенности мира нет, как материального объекта. И каждый новый уровень Бытия - новая определенность, все большая и большая. Чтобы двигаться, нужен субстрат движения - “материя”, которая перспективно отрицает само движение и оттого должна отмереть, смениться “новой материей” - новой комбинацией “кирпичиков бытия”. Полная неопределенность - адинамия, тупик. Для всякого поступка нужна хоть какая-то определенность. Мы уже живем, уже как-то поступаем, а значит имеем для этого какие-то, пусть зыбкие, основания.

Изначально, с рождения, мы вовсе не движемся в мире на ощупь. Мир видится простым и понятным. Нет никакой враждебности мира, если только было верное воспитание, полноценная семья, любящие родители. Мир ощущается гармоничным, твоя задача - войти в этот мир, адаптироваться в нем, найти свое место. Ты не можешь без мира - есть представление, что и он не может без тебя. Это потом, с опытом понимаешь: все не так, как принято считать. И тогда поражаешься самоуверенности взрослых, и глядя на них детскими глазами, думаешь, что с возрастом уверенность в себе придет и к тебе. И ничего не приходит. Т.е. какой-то опыт все же появляется: “этого не может быть” - но не потому, что “...не может быть никогда”, - а потому что “...этого никогда еще не было, и вероятность его невелика”.

Конечно, картина мира, аморфная, нечеткая поначалу, с возрастом приобретает жесткость, предсказуемость, структурную строгость: “свет падает только сверху”. Каждая ячейка получает строгие, хоть и нечеткие границы. Но если б уверенность приходила с опытом, в мире, похоже, ничего бы не происходило, а человек был бы парализован неуверенностью. Уверенным можно быть только в том, с чем сталкивался в опыте, но ведь такого - не так уж много. Человеку приходится поступать не только в том, где он уверен, и не только после сорока! Времени на постижение истин, которые бы позволили поступать как-нибудь не “необратимо”, неопасно - нет. “Погодите, мы ведь еще не решили проблемы Бога!” - вскричал неистовый Виссарион. - Вся трагедия человека, как можно себе ее представить, заключена в этом “погодите!” - Нам некогда продумывать мир в его будущности, во всех его возможностях. Оттого и живем по инерции, оттого роль разума в нашем мире не так велика .

Феномен пассионарности (одержимости) в кромешной тьме являет путеводную звезду, свет в окошке, цель той или иной степени определенности.

- Что есть Истина? - вальяжное вопрошание пресыщенной культуры способно сбить с толку: какой истины взыскует Пилат? - И поражает ответ Галилеянина:

- Аз есмь Истина! - относительность относительно самоей себя дает абсолют! - Несмотря на всю относительность нашего восприятия мира, оно, это восприятие, абсолютно для нас: наше понимание истины и есть наша истина. Разве можно помыслить некую Абсолютную истину? И откуда здесь взяться “абсолютности”?

Опыт не может в полной мере служить критерием истины. Кроме того что идея опыта основана на фальсифицируемом моменте эсхатологии, она тавтологична: и истина - из субъекта, и опыт - субъективен. Мир для нас таков, каким мы его видим. В квантовой физике частицы предстают перед нами в том качестве, о котором мы у них спрашиваем: в опытах о волновых свойствах - как электромагнитные волны, о корпускулярных свойствах - как частицы. Каковы они на самом деле? Не думаю, что эти две грани способны объять все их свойства: они и корпускулы, и волны, и многое другое, о чем мы просто не спрашивали и не подозреваем.

Каждый эксперимент зависит от нашей изначальной установки и таким образом доказывает то, что мы в него заложили. А мы в свою очередь почерпнем из него лишь то, что сможем. - Ф. Ницше назвал эту ситуацию “успешным поиском рояли в кустах, который мы сами туда поставили”. Вряд ли, правда, найденный “рояль” поставлен нами же. По современным воззрениям, всякий акт понимания представляет собой длительный процесс, начинающийся в сфере бессознательного задолго до получения в сознании рациональной формулировки. На этой архаичной ступени место ясных и отчетливых понятий занимают образы, насыщенные ярким эмоциональным содержанием, которые не мыслятся, а как бы наглядно созерцаются. Эти первообразы, открытые впервые Кеплером и введенные в современный обиход К.Г. Юнгом под названием архетипов, функционируют как инстинкты представлений и наблюдаются уже в царстве животных и растений . То есть всякий возглас первооткрывателя “Эврика!” означает совпадение подсознательно ожидаемого образа и полученного рационального результата. Похоже, все этапы человеческого познания были заложены изначально вот в таких неконкретных праобразах, которые даны, быть может, многим, но воспользоваться реально могут единицы, которым хватает свободной, не связанной обыденностью, энергии внимания, хватает времени, чтобы найти, постичь, увидеть.

“Внешне могло быть впечатление, что мои философские взгляды менялись. Но первые двигатели у меня оставались те же. И многое, что было в начале моего философского пути, я вновь осознал теперь, после обогащения опыта мысли всей моей жизни...” (Н.А. Бердяев, “Самопознание” 1949) - Мы движемся в круге своей истины, познавая ее в разном свете, разных ракурсах. Мы познаем ее глубоко и не очень, сложно и просто - истина должна быть сложна, ведь это в сложности укрываются различия. И хотя то, что мы пытаемся познать, в некотором роде нам уже известно, невозможно осознать все, что нам дано. Мы, кажется, сами недостойны своей истины, ибо она - все наши потенциальные возможности, которые прогрессивно уменьшаются во времени, хотя всегда остаются больше нас реальных. Творец сам не до конца понимает свое творение, мельче его - не видит всех его возможностей, всей глубины погруженности в мир.

Редкие культуры достигают всего что им дано. Многие народы, пережившие революции и катастрофы могут вообще остаться без личностей, способных к величайшим открытиям. Всякое “опрощение” особо ревниво к таким личностям: Лавуазье во Франции, век ХYIII, Николай Вавилов в России, век ХХ. Остаются какие-то заделы, корешки, которые сохраняются в записях и формулах много дольше людей и которые могут быть восприняты в совсем ином мире в иных обстоятельствах.

Не означает ли это возрождение телеологии в самом ее ортодоксальном виде? - Природа словно ведет нас к неведомой, одной ей понятной цели - неопределенной, туманной, - через взлеты и падения, успехи, прорывы и неудачи, через расцветы и падения культур и цивилизаций, медленной кропотливой работой... - я не чувствую в себе достаточной уверенности сказать такой возможности “нет”. По меньшей мере, на этом пути она представляет перед нами - перед каждым индивидом и каждой общностью людей, такую маленькую цель, этапную, которая для нас и есть истина. Пусть даже в реальности цель не то чтобы отсутствует, а оказывается миражом, обманом зрения - не материализована нигде в конкретном месте в конкретное время, а рассеяна по времени и пространству: Будущее никогда не наступает, а отступает вместе с горизонтом.

* * * * *

Метафизика Начала кардинально отличается от метафизики Конца. Начало постулирует прорыв человеческого духа - Откровение о бытии в самом его непотаенном виде - истину. Является иллюзия всеобъяснения - ведь почему бы за Вторым Пришествием не случиться Третьему? - и далее в бесконечность. Время, затраченное на понимание, что цель, вспыхнувшая определенностью - суть иллюзия, и есть время инерции кванта/толчка. (Парадокс познания состоит в том, что все великие открытия и прорывы сделаны из ложных посылок, которые выстраивается в длинный ряд постепенно опровергаемых гипотез.) - Впрочем, это уже определенность, КРАЙНОСТЬ. Оценить “ложность” посылок и неистинность “иллюзии” можно только из другой “иллюзии” - все субъективно. Иллюзия заставляет двигаться - и в этом находит оправдание.

Всякое познание имеет границы, которые не могут быть объяснены из самого познания. Гностицизм в этом смысле есть ФОРМА агностицизма, но - самоуверенная форма, где основание для суждений о мире, то есть собственно мировосприятие, признается незыблемым фундаментом. Степень определенности истины при этом оказывается едва ли не самым важным. Все же современное христианство не есть хлыстовство, скопчество, или анабаптизм, или пуритантизм. Все это - пуритантизм, скопчество - суть ереси: большие определенности, чем христианство. Христианство оказывается более высокой и сложной структурой, нежели ее ереси, КРАЙНОСТИ. Цель - неопределеннее. Смысл - иррационален. - Пока не вспыхнет ясная и определенная цель, где разнообразие станет ненужным, лишним, путь к спасению - вот он, и все ясно: прошлое, настоящее, будущее. - Апокалипсис - не зря, не зря этим ужасным словом названо Второе Пришествие человеколюбивого Христа. - Здесь вам и “каждому - свое”, и все прочее из того же Ларца.

Истина определяется нами сейчас как легкое дуновение, а когда-то жгла душу, но воспринимали ее земные люди со своими недостатками - мироощущение претворялось в конкретные несовершенные идеи - случайные, вероятностные. Все мировые религии - словно слепок с одного Бога, но - разными людьми в разные эпохи в разных обстоятельствах. В отличие от идеальных религий реальная религия совсем не божественна, а разве что БОГОВДОХНОВЕННА. И обстоятельства религии оказываются не менее важны, чем ее идея. В этом смысле всякий Завет - не догма, не набор канонических текстов, а Лестница в Небо. - “Чти субботу, не ешь свинину”, - в свинине ли дело?

Мне кажется, убежденность в истине - это тоже феномен переживания времени. Когда я спешу, мне НЕКОГДА отвлекаться на мелочи, на чужую точку зрения, чужое настроение, - я поступаю жестко. Иное дело - неспешное переживание времени: некуда спешить, некуда опаздывать.

Неосознанное переживание времени имеет глубокий смысл. Как мы себе сейчас представляем, природа нацелена вовсе не на выживание отдельного индивида, ее “рамка чтения” - популяция, оттого в каждом организме заложен механизм самоотрицания и самоуничтожения. Имеется своего рода подсознательное прогнозирование расчета, нацеленного на выживание как можно большего числа особей из числа БУДУЩИХ поколений. Какого “будущего”? Ф.М. Достоевский нашел формулу этой проблемы в противопоставлении “слезинки ребенка” и “счастья будущих поколений”. И как мне кажется, он вовсе не стоял однозначно на первой точке зрения: он был философом, мастером диалога, и для него сформулированная дилемма была не проста, хотя чисто по-человечески “слезинка ребенка” видится предпочтительнее. Дилемма не проста и потому, что несмотря на предпочтительность “слезинки ребенка”, несмотря на многовековую проповедь “общечеловеческих ценностей” периодически появляются люди, ставящие “счастье будущих поколений” выше конкретного счастья конкретных детей. Для них высокий темп жизни не позволяет обращать внимание на побочные эффекты бытия: “лес рубят - щепки летят”. Их появление - факт повторяющийся, как проявление какого-то непременного свойства человеческого общества.

Для С. Ковалева, известного российского правозащитника, и А. Невзорова, автора нашумевших “600 секунд” и телецикла о “наших”, истина о Чечне ясна, ответы очевидны - но противоположны. Рассуждения, обоснования - это все ПОСЛЕ. Я - в совсем другой атмосфере: Чечня бередит меня, но ответов не дает; я рассуждаю, но и это не дает четкого ответа: из одних и тех же посылок можно сделать прямо противоположные выводы. “Тьма низких истин” понятна мне, но кроме того я знаю еще что-то “высокое”. Что именно? - вот что неопределенно. Главное: для меня отсутствует определенность жизни. Мир, истина, конец истории для меня неопределенны, туманны. Я не знаю, что “правильно”, т.е. что будет “правильно”, поэтому мало способен на жесткость.

Гармоничное равновесие с окружающей средой - устойчивый уровень бытия, не менее устойчивый, чем “универсум благодати” - уровень одержимости, прямой и непосредственной связи с Высшим. Между ними - пространство неустойчивой изменчивой ориентации, пространство выбора - ориентация на меняющиеся ценности. Это пространство для понимания иных миров, для становления человечества - где человечество возможно, но не необходимо, - пространство отсутствия однозначных ответов и неопределенной истины. Это промежуточное состояние невозможно по принципиальным соображениям, но все относительно - и мы в нем живем.

“Религия есть ... попытка утвердить личность в бытии вечном, связать ее навсегда с бытием абсолютным.” (А.Ф. Лосев, 1930) - Попытка, очевидно, неудачная в том смысле что ничего вечного на самом деле нет. Но что эти рассуждение людям, кто ощутил и пережил связь с вечностью? Сама связь для них абсолютна. - Это означает, по меньшей мере, что религия есть ТОЖЕ переживание времени - именно особое несиюминутное переживание времени. Весь мир оказывается наполнен религией (“связью”) и религиозностью, как важными элементами самооправданий - элементами подсознательными, подразумеваемыми - “само собой разумеющимися”, а все различия сводятся к личностным трактовкам “вечности” как конечной бесконечности.

Речь идет о смысле жизни, как его понимают - который органично ВСТРОЕН в мироощущение каждого индивида, каждой живой особи или даже всего Сущего. Смысл определяется человеком как целе-сообразность - что понимают здесь под словом “цель”? Очевидно, цель встречается нами на нашем жизненном пути, она ждет там, так что пространственные характеристики цели ясны. Переменной в формуле определения цели является время, ведь это время привносит смысл в мир, значит смысл жизни означает: какой ценой времени живет индивид? Или: на какой временной промежуток настроена его энергия?

Вряд ли допустима только рациональная трактовка смысла - только человеческое его измерение. Все имеет смысл, во всем присутствует временная ориентация: дожить до утра, скушать чего-нибудь, родить и воспитать потомство - много-много отрезков-целей, сливающихся в единое плавное течение жизни, обнимающих ее всю и не оставляющих даже укромных уголков бессмыслицы. Откуда берутся такие “уголки” у людей? Подобные “завихрения” в аэро- и гидродинамике образуются вследствие резкого расширения объема текучести. Может, у человека бессмыслица - причина непомерного расширения сферы смысла? Может, все дело в слове “смысл”, в котором скрывается наше подсознательное ожидание чуда?.. О какой бессмыслице идет речь, если всегда существует и никуда не пропадает как минимум одна цель: судьба личного Я и воспитание своего потомства. Выходы “выше” этого смысла не отрицают его самого, а являются прорывами Духа в нечто более высокое, но этот уровень смысла незыблем, как незыблем этот уровень бытия.

Живое ориентируется на время живого. Но мы - не ПРОСТО живое. Примитивный позитивизм опрощает бытие. Философский императив поведения “быть” внутренне противоречив: быть себе, твоему семейству, твоим детям, внукам, племянникам, или твоему народу, или всему роду человеческому, всей Земле, Вселенной. Бытие одного из этих уровней по крайней мере чисто внешне отрицает бытие иного. Кто-то из людей ориентируется на Дело, как верховную ценность - даже в ущерб семье, своим детям, предпочитая доверить это Дело совершенно посторонним людям - кто-то напротив, готов доверить Дело только сыну или другому ближайшему родственнику, даже если рядом находится квалифицированный и энергичный помощник: интересы рода для него много более весомы и значимы, чем Дело. Думается, есть внутреннее единство всех этих ориентаций, так как быть самому себе и твоим детям без бытия народа и человечества вряд ли возможно, но - конфликтное единство. Сродни гармонии хищника и жертвы.

Время придает бытию смысл - смысл рассеян во всем временном промежутке, так что итог процесса не есть проявление или раскрытие смысла, а как раз его умаление, растворение. “Равнодействующая всех сил мира при времени, стремящемся к бесконечности, стремится к нулю”, - эта формула отражает суть бытия, но смысла не содержит. Жизнь - не анекдот, чтобы смысл вносился через развязку. Может, поэтому героизм САМ ПО СЕБЕ мало чего стоит.

Конец процесса проявляет бессмысленность: неужели ж ради этого?.. Когда история уходит, обнажая фундамент неисторического человечества, вместе с ней уходит и понимание истории. Истина остается позади - значит становится непонятна, таинственна, закрыта - “потаенна” - перестает быть Истиной.





можно вернуться назад