вернуться в содержание этого номера 34


И. Высоцкий

МОЛОКО ЗАКИСАЕТ
В ПОЛНОЧЬ

(повесть о настоящем человеке)

Глава II.

МОЯ РАБОТА

Я добросовестно дергаю толстые струны, и желтая дека древнего моего контрабаса зримо сотрясается от фундаментальных низкочастотных колебаний. Над ними пищат флейты, попискивают перламутровые баяны, цимбалы перебрасываются фиоритурными репликами с балалайками, нет-нет, да всплакнет одинокая сольная скрипочка. Опять же — барабаны и перкуссия. Жизнь продолжается. Я налицо отсутствую.

Я уношусь в философические дебри осмысливать суть бытия мироздания.

Ведь я не просто нежусь в постели в те беспризорные часы, когда домашние покидают очаг. Я не просто досматриваю прерванные утренней побудкой сны. Мозг моего ума совершает колоссальную работу домкрата, приподнимая завесу интимных мест сокровищниц непознанных человеческих истин. Сны ли это, непроизвольный ход мыслей — мне неведомо. Но, Боже ж ты мой! Все вдруг становится очевидным!

Вот, третьего дня тому хоронили женщину. Дудел я на тех похоронах. Случай ничем не примечательный — тяжело болела, тихо ушла. Мужественно, говорят, ушла. Но день своей смерти предсказала задолго. Когда же этот день наступил, выглядела она вроде как беззаботно и даже немощно юморить пыталась. А потом произнесла: "Ну, всё. Ангелы зовут" Откинулась на подушки и умерла с блаженным выражением лица...

При чем тут мои сны? А при том, что нынче утром привиделась мне роженица в муках детородных. Тревоги и сострадания к ней я не испытывал. А вот что удивило меня — так это послед, вывалившийся из детородного органа вслед за чудным, необыкновенно чудным младенцем (таких новорожденных, я знаю, не бывает). Дело в том, что послед этот был... как бы той самой... умершей женщиной!

Вот и думай: что мне этим хотели сказать силы небесные? Уж не то ли, что акт смерти есть акт нового деторождения? Мы-то привыкли думать, что, в лучшем случае, душа покидает тело и продлевает нашу жизнь в вечности, так и норовя воплотиться заново на Земле в человеческом обличии. А может, мы, человеки, — только зачаточная стадия настоящей жизни, лишь утробы эмбрионов наших душ! Животики! Эмбрион в этом животике достигает нужной кондиции, и — светлый путь! Чао, тело человечье! Утроба ты окаянная...

Сколько известных миру фактов уютно ложится в прокрустово ложе такой философии! И как эта идея будоражит фантазию, заставляя воображать тот мир, в который родятся наши души-младенцы!

Ангелы зовут — это вроде болтовни тамошних рожениц, акушеров и прочего персонала. Там, понятно, тоже есть роддома непостижимые нашему трехмерному мышлению. Резонно предположить, что в нашем понятии это и есть рай. А если представить тамошнюю бабу-роженицу на тамошнем фронте? Или тамошнюю нищенку, испускающую воды в тамошнем мусорном бачке? Вот тебе самый, что ни на есть, ад.

Вот теперь и задумаешься: ждать ли новых своих воплощений на Земле в человеческом обличье? Вернуться в материнскую утробу невозможно! Это всё равно что: мама! роди меня обратно! А как же факты реинкарнации? Да очень просто! Переселение душ — явление не частое. Это — хирургическая операция тамошних гинекологов. Притом эмбриону души должно крупно повезти — попасть (вместе со своей утробой) на "райский" операционный стол. Родившуюся же однажды душу...

— Стоп-стоп-стоп! — это худрук напоминает о своем существовании и дает ценные указания на предмет звукоизвлечения. Лажа,к счастью, была не моя, а Скрипочки — единственной в нашем коллективе Скрипочки, первой и последней. Худрук грозит ей Германией, если она еще хоть раз позволит себе подобную небрежность. Скрипочка почему-то обиженно смотрит на меня, будто я в чем-то виноват. Я недоуменно пожимаю плечами и с первых же тактов вновь зазвучавшей музыки высказываю худруку все, что о нем думаю. Мысленно, разумеется.



продолжение