вернуться в содержание этого номера 34


И. Высоцкий

МОЛОКО ЗАКИСАЕТ
В ПОЛНОЧЬ

(повесть о настоящем человеке)

Глава IV

Я ПИШУ РОМАН

Мы сидим в кабинете администратора: я и Ромка, барабанщик. Курим. Телефон, который я набираю вот уже в который раз, снова оказывается занят. Ромка юн и глуп, ветер у него бушует в голове. В телефонной трубке слышно.

— А ты кому сейчас звонишь? — любопытствует.

Я и сам ещё не знаю, кому звоню. В руках у меня бумаженция с неказистыми цифрами, полученная от вахтера с равнодушным комментарием «Мадам какая-то»... Номер мне незнаком. Но у меня есть все основания торжествовать начало моей предпринимательской карьеры: буквально накануне я давал в газету объявление на телефон вахты...

— Кому звонишь? Слышь, ты? — интересно Ромке.

— Мадамке одной, — интригую корешка.

У того блестят глаза:

— Слушай, а позвони ты этой, как ее, Наталье. Помнишь? Что к тебе приходила? Рыжая такая. Мне так она понравилась... Позвони, познакомь, а?

Я не реагируя кручу телефонный диск. И тут Ромка начинает кричать:

— Познакомь, слышь? Ну познакомь!!! Чё, жалко? Да?!

— Не знаю, о ком ты говоришь.

— Ну помнишь, к тебе в филармонию приходила? Платье у нее еще такое было...

— Рыжая?

— Ну как рыжая... Темненькая такая. Брюнетка.

— А зовут Натальей?

— Ну я не помню, как ее зовут. Может и не Натальей. Откуда мне знать, она же к тебе приходила... Туфелька у нее еще поломалась.

— А! Так то была моя жена.

— Жена?! — Ромка огорчается, — А чего это я думал, что у тебя нет жены?

— А я хрен тебя знает, чего ты так думал.

Я снова кручу телефонный диск. Ромка молчит, осмысливает. Наконец, подытоживает:

— Ну тогда не знакомь.

— Почему же, — говорю, — при случае познакомлю.

— Слушай, — вспыхивает Ромка, — А с Люськой у тебя что?

— Ты Скрипочку имеешь в виду? Ничего.

— Но ты же с ней всё время...

— Нам домой по пути.

— А...

Я прекращаю попытки дозвониться и, устроившись поудобней, излагаю Ромику сугубо личные вещи; никому другому я этого говорить бы не стал.

— Дело в следующем, мой юный друг. Дело в том, что я пишу роман. Чего глаза вылупил? Слова такого не слыхивал, что ли? Роман. А тут Люська до меня домогается, спасу от нее нет никакого. Ну как домогается. Чуйственно. Я же — человек семейный, а семьянин — прекрасный; об этом я еще в первой главе писал. Понятно, что до Люськи мне нету никакого дела. А она домогается. А у меня как раз сюжет романа такой оборот имеет, и строится мой роман на почтовой переписке — так мною изначально было задумано. Он пишет письма ей, а она — ему. Сначала он письмами своими разжигает в ней страсть, а потом не может от нее избавиться. Но она не знает кто он такой, у нее на этот счет свои иллюзии имеются. А на самом деле потом окажется, что он — старец седовласый и это он от старческого маразма почтовую переписку с юной моей героиней затеял. Ну и другие там всякие мотивы... — Я снова беру в руки телефонную трубку. — Так я однажды подумал: а чего мне изобретать эту переписку! Запрягу-ка я в это дело Люську, раз уж она сохнет по мне! Проиграю-ка я сюжет моего романа в жизни, да и посмотрю, что из этого получится! Так что Люська у меня — кролик подопытный. Принимает она все за чистую монету... Видимо, рано или поздно мне придется за это еще поплатиться... Але! — это я уже в телефонную трубку закричал, — Да... Да... Я... Дырки... И в кирпиче и в бетоне... Простите, как?.. Людмила Михайловна? Понял Вас, Людмила Михайловна... Конечно-конечно!.. Обязательно приду. Все дырочки проковыряем. Все, до единой, говорю, и любого диаметра!..

продолжение