вернуться в содержание этого номера 34


И. Высоцкий

МОЛОКО ЗАКИСАЕТ
В ПОЛНОЧЬ

(повесть о настоящем человеке)

Глава XIV

НАШИ ГАРАНТИИ

Это — она — мне — говорит:

— ...Я бы даже хотела, чтобы все женщины... ну хотя бы нашего города... познали это счастье — быть с тобой, мой Бог!

Все женщины!.. Я бы тоже этого хотел. Но я думаю о другом. Я думаю о том, что цепная передача на велосипеде — не самое лучшее техническое решение. Не проще ли во втулке заднего колеса разместить храповик с осевым редуктором и без всякой цепной передачи приводить его во вращательное движение подпружиненными рычагами-педалями! Моё воображение рисует чертежи, и я уже вижу изящную конструкцию велосипеда с рамой без каретки; с педалями, идущими прямо от оси заднего колеса.

— Но только по одному разу, — говорит любимая.

— Что по одному разу? — переключаюсь на неё.

— Быть с тобой.

— Это как?

— В постели. А потом — пусть мне завидуют!..

— Мне никто не нужен... Я только тебя люблю, — успокаиваю любимую, она ведь именно это хотела услышать.

Все женщины по одному разу... Городок наш — триста тысяч, прекрасная половина, пусть, — сто пятьдесят; пусть полноценных — треть; итого пятьдесят тысяч. Чтобы, скажем, за год отработать такую барщину — это получается по сотне, а то и по полторы в день! Ну, спасибо тебе, любимая, на добром слове!

А вообще, конечно, женщин у мужика должно быть много: хороших и разных. И я уже растворяюсь в этой блаженной мысли, забыв про велосипед. И пусть бы растворился, так ведь нет! Не спится любимой...

— Ты не рассказал, что было на родительском собрании.

— Собрание, как собрание...

— И все-таки...

Вообще-то я заслужил полное право на покой и могу уже ничего не отвечать. Но, я докладываю рыбьим языком при засыпающем разуме о каких-то сложностях школьной программы, о каких-то педагогических проблемах... И вот уже речь откалывается от меня без всякого контроля со стороны сознательных органов, превращаясь в сущий бред. Смешав педагогику с говном, я вдруг начинаю плести любимой, что примерно с такой диспозицией я и выступал на родительском собрании, чем, мол, разбил присутствующих на две оппозиции, в следствие чего был срочно вызван директор школы и какие-то представители из министерства просвещения, которые в свою очередь тоже поделились на два непримиримых лагеря, образовалась полная революционная ситуация, народные волнения, всеобщая мобилизация, нарушение прав человека... Храповик с педалями... Колесо с лопастями... Лопасти нагнетают воду в колесные ниши, которые формируют реактивную струю. Колёсные ниши можно сделать из футляра от скрипки. И не надо никакого гребного винта!  Испытывать амфибию на плаву будешь ты, Люська. Пусть испытывает! Заводи, поехали! Да не туда! Там же водопад! Люська! Поворачивай! Ну Люська. Ну как — кто такая. Негритянка. Да, она будет первая. Ложись, бабы, в одну линию вдоль берега, ноги на ширине плеч. А Люська без очереди. Да, блатная. Она амфибию испытывала. В очередь, все в очередь! Ну и что, что жена. И до тебя дойдёт, ступай в хвост. Они потом завидовать будут. Женщины! Без паники! Всем хватит... Да не давите же вы меня так своей грудью! Не буду я Вам больше дырок сверлить...

— Давай придумаем знаки оповещения, — говорит вдруг любимая, беспардонно разрушая своим шепотом тропическую оргию. Я еще хватаю некую связующую соплю, чтобы удержать спермоточащее наваждение, но любимая уж надо мной ликом нависает.

— Что придумаем? — жалобно отзываюсь я.

— Знаки оповещения. Ну, как мы будем опознавать друг друга в следующих наших жизнях. Ведь нам обязательно надо быть вместе. Всегда. Правда?

— Правда... Даже если, согласно Гофизу... — тут я окончательно просыпаюсь и, дабы бессознательное выглядело нарочитым, чем, как я полагаю, можно спастись, вдруг начинаю петь:

— Мы, конечно с тобой разминемся... Я тебя никогда не увижу... — и замолкаю.

— Нет, любимая, — говорю я минут десять спустя. — Это невозможно. Мы не встретимся.

Ещё через минут несколько:

— Представь себе двух червяков, с завязанными глазами, которые выползают на поверхность планеты в случайных широтах и ставят себе задачу найти друг друга. Где гарантия, что им так повезет? Наши гарантии ничуть не больше.

— Любовь — наши гарантии. — прошептала любимая, чуть не плача.

— Девочка моя, — оборачиваюсь на неё, — Я тебя разочарую. Я открою тебе страшную тайну. Души не возвращаются на Землю...

— Возвращаются. Просто в это нужно верить. И мы обязательно должны найти и узнать друг друга. Ведь ты этого хочешь, правда?

— Погоди-погоди, — говорю я, осенённый, — это ведь так просто!

— Просто?

— Да нет, я о другом. Я, кажется, просёк, как была устроена эта амфибия...

— А как же я? — потерянно спрашивает любимая.

— Стоп-стоп-стоп, — говорю. — Отставить всяческие проявления мелкобуржуазной мягкотелости! Насчет нас с тобой — ещё проще, чем амфибия.

Любимая не понимает.

— Пароль, — говорю я компетентно, — Нужно придумать пароль, делов-то! И забить его гвоздями в подкорку.

Теперь любимая снова зависает надо мной. Я категоричен:

— Ничего не знаю. Все женщины и только по одному разу. Вы, мадам, уже были.

— А я знаю, что мы встретимся, — страстно шепчет любимая...

И мы опять пьем кофе из люменевой кружки. Мы всегда пьем кофе после того как. Если только в доме есть кофе.

Вот я делаю последний глоток и говорю компетентно: — Итак, запоминай: "Молоко закисает в полночь." Это секретное слово пароль. Запомнила? Повтори. И никому не рассказывай в этой жизни. Если в следующей вспомнишь, и если таковая возможна, то мы с тобой обязательно встретимся и узнаем друг друга.

— Молоко закисает в полночь, — шепчет любимая, — А ответ?..

— Ответ?.. Ну... пусть будет... «Свинья науке не подвластен!» И на сегодня — всё. Я тебя умоляю.

продолжение