вернуться в содержание этого номера 34


И. Высоцкий

МОЛОКО ЗАКИСАЕТ
В ПОЛНОЧЬ

(повесть о настоящем человеке)

Глава XIX

ВЕСЬ МИР — КАБАК

Геннадий Михайлович, придерживая рукой фингал под глазом, во всю свою луженую глотку читает поэму Владимира Маяковского "Хорошо". Никто его не слушает, только Костя мостится сзади на стуле — поцеловать лысину. Столики завалены объедками; водки еще полно, закусывать — нечем. Пить можно за любым столиком — хоть и с женой начальника культуры, скромно сидящей в уголке и дожидающейся муженька — когда же тот, наконец, угомонится. Муженёк пошел вприсядку. Он — в ногах моей любимой. Пленные лабухи для них да еще для нескольких неутомимых скромно делают свое ремесло. Кабацкий репертуар у них невелик — по третьему кругу пошли. Ромка уже не изгаляется сбивками всевозможными, лишь держит ритм с отвисшей челюстью, весь покрытый испариной. Я сижу спиной ко всем, обсасываю опухшую губину.

Мне на глаза ложатся влажные ладони.

— Отстань, любимая!

— Ух ты! Отгадал! — ко мне на колени, ухватившись руками за шею, съезжает из-за спины пьяная Леночка: — У! Какой красивенький... Больно?.. А я всё жду-жду: когда ты меня на танец пригласишь. А ты меня И не приглашаешь. Ой. Чего это я к тебе на колени-то села... не пригласил ты меня. И не надо. А тебе идет такая стрижечка. Красавчик! А жаль, что ты меня не пригласил. А что вы тут пьёте?.. Можно я из твоей рюмочки? Ваше здоровье...

— Ай, старый! — жена Николая Ильича качает головой. Тот (я оборачиваюсь, чтобы посмотреть) медленный танец с моей любимой кружит с еротическими телодвижениями.

— Пойдем, — говорю Леночке.

И мы выдвигаемся. Нас обоих сильно штормит. Но мы не даем друг другу упасть.

— Я когда-то имел первый разряд по боксу, победоносно говорит Николай Ильич, проплывая мимо в объятиях моей любимой. За это я ему благодарен — за разряд. За первый.

— А я, — говорю я уже Леночке, — по бегу первый разряд имел, когда в военном училище...

— А ты помнишь колхоз? — перебивает меня Леночка и млеет.

Я помню. В колхозе я тискал Леночку ночи напролет. И вот теперь снова держу её в своих объятиях. Она очень другая, мятая какая-то, но все же узнаваема. На ощупь. Этот её изъян ребра... И сразу: крылечко под кустом развесистым, сверчково-лягушечья акапелла и звезды, звезды...

Любимая смотрит на меня из-за плеча дергающегося Начальника Культуры. А я, с повисшей на груди Леночкой, смотрю из синяков своих на любимую... Что, кабацкая твоя душа, не нравится?! То-то же... Ничем не могу помочь.

 

 

продолжение