от Игоря Миронова

(записана на диктофон в присутствии Джима и В. Новикова)


На первом курсе обучения нам Николай Петрович Ковальский сказал: “Знаете, говорит, система Станиславского — это все приятно, но когда играют палочку Коха, вот эти вещи, четыре года (сколько там рисунок длился?), я вам буду об этом говорить, что палочку Коха, а как бы на самом деле каждый день буду спрашивать: “Где она, палочка Коха? Кто скажет: “Не верю!”? Вот я, шестидесятник, я по дурости, когда я понимаю, что Тарковский, на самом деле, это “Тенджерин Дрим” Альфа Центавра — звуками аудио. Есть еще человек, который в течение 69-71 годов, от которого разбегались все хайерастые красавцы, разбегались как мандавошки, как бледные сперохеты, понимаешь... Но приятно это слышать, понимаешь! Когда эстетика в “Islands” действительно была задана! Я очень рискну сказать, когда Peter`s Pedal напрягалась... Ну мама! Это действительно было! Где сейчас этот человек? Он не пьет, я тебя уверяю! Он не пьет! Кто ему будет стирать носки? ... Соли нет!

Кстати! Есть группа Вакуум! Там что-то братки про Windows поют... Но, возвращаясь к... Если он, конечно, уже алкоголик признанный.... Пишут уже, что... тов. Андреев все-таки уже... Ну да ладно... уже написал, что требуется... Когда уже Пудель поет “Фантом в опере”, как же тут не обосраться! Друзья мои!. Что требуется несчастным людям, которые называются музыкантами и поэтами? Да! Был человек (который до сих пор живет)... он встретил другого человека... Синфилда... Они сыграли... может быть, они сыграли то, что как будто бы не интересно... но вот я-то узнал недавно, мне-то было очень интересно. Это было три альбома... Особенно вот “Islands”... интереснейший альбом. Это дурь... А все почему? Что сейчас гражданам... действительно, актуально... В Штатах начинаются джазовые вещи. Черножопые хотят... мафия хочет выжить... Все хотят жить. Жить-то хочется! Началось то, что... Что было с Бахом? С Бахом было следующее. Все было хорошо. Сирота. Мама — еврейка. Папа — еврей.. Брат — пидор, каждый день. Что было? Кантаты были! Было слово! Кантаты Баха! Некто был такой, тапочком кидал, ботиночком кидал... Лютер такой... Был такой мужичок. Когда тридцатилетняя война, кому-то там помешал, да? Так — слово и музыка! Что еще? Где вдохновение черпать? Где его черпать и вынимать? Где? Фонема! Человек чем говорит? Звуками! Но он хочет иногда говорить чем-то другим! Да! Шоколадные братья! Со своими грибами замечательными... Я любить их. Но они не будут же петь эти вещи. Это же не поется! Ну конечно, белая раса... Ну, откуда звуки возникают? Из фонем! Я могу сказать тому, кому это интересно... Конечно, требуется еще и еще раз слушать то, что говорится словами. И то, что говорится словами на фонемном уровне... Приходится признать, что “создает музыку народ, а мы, художники, ее аранжируем”... Так что такое народ? Где просраться? Что я буду слушать? Хорошо, я послушаю “Islands” миллион раз, и что? Ну что, меня белая зависть возьмет? Я на стенку полезу, что это было сделано?.. Сейчас как говорят? “Писать музыку надо только тогда, когда... говорят о чем-то новом”. А когда ни о чем новом не говорят. а когда пиз..., когда пись-пись, просто это страшные вещи! Я вчера Певзнер, рыжую морду, мондавушку, смотрел... Я вчера в белой коме... Я сейчас на полу сплю... Я сплю на полу, понимаете, лишь бы не на улице. И сидит деточка из пятого класса и говорит: “Подожди, дяденька, мне это интересно!” А где ж правота? А где то, что в семидесятом году... Усрали вообще! Где поэзия Синфилда? Где ЭТО? Сейчас же — НОЛЬ!


(звучит альбом «Песнярок»)


Полный! Где эта музыка? Это же триппер! Мама! Тоска! Хоть обосрись! Эти дудки? Этот “Палас”? Эти жидовские морды трипперные? Этот замечательный сакс Покровского? Помнишь, пластинка была в восьмидесятом году? Он до сих пор эту тему сношает! Ну хорошо! Какую квартиру ему дали? Четырехкомнатную? Это - музыкант? Да, это музыкант. Причем — еврей. Мы все евреи, друзья мои, но все равно... Вопли Покровского ансамбля — он их сохраняет до сих пор! Что этот “Палац” до сих пор? Где? Когда тот чувак на саксе сыграл, тему сделал, вот и все. Где же правота? Скучновато...

Климартерия. “Палац”. Очень приятные люди. Он сейчас каких-то дудок накупил деревянных. он от них балдеет, лабает. Сейчас Мулявин запился в жопе. Уже по РТР вытащили остальных Песняров. Про это самое лабают...

Музыка хорошо... Ну, кому хорошо. Мне хорошо. Я, как Троцкий, махаю руками. Я вот сейчас ору — это приятно. Ноль. Это я о себе. У меня только что ячмень прошел. Полгода ячмень был, и вот прошел.

Но пасаран! Я тебя уверяю! Это же интимные вещи! Как же хотелось бы влезть... куда влезть? Никуда не влезть! А! Нейродюбель! За что уважается человек? Да просто не напрягайся и делай свое! И очень приятно это делает. И лабает, и так левой пяточкой постукивает вот так вот... И “Нейродюбель”! Этот ливер я любить! Ну недоделанный клиппер! Вот есть хит-парад. Такая морда с длинной шеей. Девушки. И там крутится хит-парад. Вот когда у бабы точно так же будет крутиться голова... Вот посмотри горящую десятку! Ну что? Где правота? Хорошо, хорошо... Мы тогда блюдем, мы ждем... А чего мы ждем? Язык? Согласен. Мы дождемся языка. Мы дождемся чего-то нового.

Вот еще один очень мерзопакостный прикол. Это — “Блэк Саббат”. Томи Йоми и Оззи Осборн. Двойник 1998 года. В курсе? Опять же — конец шестидесятых годов. Какой-то парень напрягает. Я обсираюсь! Ну почему все было сделано именно тогда?! Ну кто еще? Группа “АББА”? Поль Мориа? Почему — Томи Йоми?... “Сони” записала, кстати, очень грамотно. Звукорежиссура была очень хорошо сделана. Ультравысокие, ультранизкие. Философская вещь! Это же не каша! Друзья мои! Спасибо!

Мы говорим не о сочетании фонемов и звуков. Мы говорим о сочетании мыслей. Хотя это уже пиздеж. Нужно живое творчество. Некий безумный обосранный индивидуум с гитарочкой, который колбасит и лабает не брит-поп. Нейродюбель просто — дурь болотная! В чем дело?

Нужно будет интересно проводить время. Мне нужно не сдохнуть с тоски. Мне нужно есть что слушать. Что сейчас можно слушать? Что? Баха!

Вот еще женщины возникают. Есть еще детородные органы, которые портят жизнь. Которые физиологически начинают напрягать. Есть нечто такое, что нарушает интимность творчества. Они же другого пола! У Платона, впрочем, они отсутствовали. И как бы даже вроде причину в них можно найти! У меня не получилось — баба виновата! Да? Фрейд, Юнг...

Действительно, мы же биологические организмы. Есть слабость биологического организма... Есть ведь вещи не совсем корректные, они же нелогичны. Но причем здесь - нелогичны? Они просто некибернетические. Не рассчитанные. Как там у Лема. Личность... Я не о себе говорю... Но когда растрачивается энергия на Это, по крайней мере сочувствие возникает... по поводу другого биологического организма. У нас уже есть альтернатива виртуальная есть. В музыке это приятно. Я слушаю определенные вещи. О чем идет разговор? О том, что музыка, признаюсь, вещь для меня нечеловеческая. Соединение фонем и звуков... И новостей оттуда ждать не приходится.

За интимность, которая очищена от того, от чего уже нельзя быть очищенным! Конечно, этот тост не может быть корректным, потому что это мечта каждого идиота. Еще — кушать хочется.

За что мне нравится “Тенджерин Дрим”... Есть понятие — синхронизация. Когда ритм синхронизируется. Не тогда, когда наркоту колют, а полностью выпадают... — есть вещи на профессиональном уровне. Которые элементарно позволяют тебе прийти домой и рассинхронизироваться. Ритм (неизвестно чего) должен быть разрушен! Да! Навязанный сегодняшним днем ритм.


(Начал звучать альбом группы King Crimzon)


О, ты — беспощадный человек! Я - любить! Любить!..

Ширяться, колоться и сратся — это для людей не сознающих этого. Они предаются этому всей физиологией. А человеку надо просто разрывать эту дурь, эту петлю бытового ритма.

Чтобы что-то свое сделать — это как под колпаком у Мюллера. Зачем кислота? — это рогатый нас пригревает... Пигмеи... Вот пришел я домой с работы, я музыкант, понимаешь, мне не надо стучаться головой об стенку, не надо ширяться, мне просто надо... тишину? Я не уверен. Нужна тишина. Но тогда полезет триппер разный... из под сознания, который синхронизирован с этой гадостью, которая запетляла.

Есть нечто другое. Есть энергия человека, который играет, который совершенно шизанутый, который болезненно разрушает. Ведь что такое современный классический... что такое Шнитке? Ебаная эта виолончелистка... эта замечательная... Кляйне любить... Это же классические вещи! Почему этим уровнем классика сейчас живет? Просто разрушить вечер трудного дня! И не кислотой и не говнецом. А просто сделать это, чтобы это было разрушено. Ты понимаешь, как мелко плавает классическая современная музыка! Она просто эту нить разрывает — и все. И все! Эта дурь просто разрывается.

Тем более печально это сознавать музыкально образованным людям. Это намного серьезнее, чем может показаться. Это постоянное начало дури. Гол как сокол. Трусы, чтоб просто никто не видел. Кислота. Все уже сыграно. Уже миллион раз сыграно. Кого удивлять? Девочек? Сыграли! Спели. Все. Что, жить хочется? Ты понимаешь, какие искры проскакивают в это дури, когда уже все сыграно и жить хочется? Уже мало не покажется.

У Фриппа конечно, тоже есть физиология... Бах! Но там есть мысль. Которая никому и сейчас не нужна. Когда не нужны ни адажио ни аллегро. Просто мысли, что мне интересно. Я - не музыкант. Мне другое надо. Мне надо что бы вот это звучало. А Бах был бы за “THRAK”. Все.

Музыка вырождается, как философия вырождается в веру. Все мы любим говорить слова...

Очень приятно говорить слова...

* * *





Физически и нравственно здоровому Набокову, обладавшему, можно сказать, солнечным жизнеощущением — не надо путать это с гедонистическим мироощущением и раздражением наслажденца, — было глубоко чуждо то, что получило название “достоевщина” (по слову одного филолога-“неформала”, Достоевский внес свою “Эпилепту” в русскую и мировую литературу).

Парадоксально при этом, что количество нравственных и физических уродов и монстров в набоковских книгах намного превосходит число таковых у Достоевского. Дело здесь в том, что Набоков как ученый-естественник прекрасно знал, что именно отклонения в развитии являются движущей силой эволюции, и для него как писателя этот интерес к нарушению нормы был естественен и необходим.

(Валентин Федоров,
в предисловии к одной из книг Набокова)


главная страничка сайта / содержание "Идиота" №37 / авторы и их произведения