списки

вернуться назад, в список юродивых

Даниил Коломенский

Даниил Коломенский

В августе 1884 года жители города Коломны провожали в последний путь своего любимого блаженного Даниила, более 40 лет подвизавшегося в подвиге юродства.

Жители Коломны, всегда отличавшиеся благочестием, излили свою любовь к почившему редким единодушием: знатные и простые, духовенство и миряне, богатые и бедные, старые и молодые пришли проститься с нищим, которому долгие годы они подавали милостыню.

Со слезами на глазах они сначала собрались во дворе больницы, где он почил, затем в храме, где его отпевали, а потом, несмотря на дождливую погоду, прошли к месту его последнего упокоения.

Позаботились они и о том, чтобы узнали о нем и другие, и, чтобы сохранилась о нем память для потомков, поместили в газете небольшую статью, которую мы приводим ниже.

Корреспонденция из Коломны:

Покорнейше прошу Вас поместить в Ваших назидательных "Московских церковных ведомостях" биографию достойного памяти юродивого - новопреставленного Даниила.

Почивший о Господе раб Божий Даниил подвизался в юродстве 40 лет, преимущественно в городе Коломне, собиравши подаяние, которое и отсылал на украшение и нужды храма Божия в село Шкинь Коломенского уезда.

Благодаря трудам юродивого храм сей в настоящее время - в самом цветущем состоянии; можно безошибочно сказать, что от креста и до камня основания в храме, все устроено стараниями покойного.

Описываю последние дни жизни, кончину и торжественное погребение покойного раба Божия Даниила.

Зимнее время раб Божий Даниил большую часть проводил в доме церковного старосты шканской церкви (настоятелем Свято-Духовской церкви был священник Гавриил Воскресенский), и однажды перед сырной неделей, выйдя из дому, зашиб себе ногу.

Образовалась болезнь, и неутомимый труженик принужден был лечь в постель.

Пролежал он около 10 недель, а затем был отправлен в земскую больницу, где и пребывал до своей кончины.

Незадолго до смерти Даниила жители города узнали, где находился больной, и многие спешили посетить его.

Накануне своей кончины страдалец исповедался, причастился святых Христовых таин и 18 августа (31 августа по н. ст. - Ред.) в 2 с половиной часа пополудни, простившись с ближними, мирно скончался в полной памяти.

Весть о кончине проводившего многие годы в юродстве быстро разнеслась по городу, и толпы жителей всех сословий и состояний спешили в больницу, где со дня смерти до погребения усердствующими священнослужителями совершались панихиды при гробе почившего.

Все нужное к погребению было немедленно пожертвовано; имущества покойного как не было при его жизни, так и после его смерти ничего не оказалось.

В день погребения двор больницы был переполнен собравшимися провожать гроб покойного в городской собор.

После утренней панихиды тело покойного в предшествии многих священников и в сопровождении многих граждан было вынесено в собор, который в это время был переполнен молящимися.

Литургию совершал протоиерей собора в сослужении двух священников.

После пения запричастного стиха один из служивших литургию, настоятель Воскресенской церкви отец Крылов, произнес прекрасную проповедь, заставившую многих проливать слезы.

К погребению присоединились еще семь священников из городских церквей.

По окончании обряда похоронная процессия направилась к Московской заставе.

Бренные останки покойного, как усердного благотворителя, были похоронены в храме села Шкинь.

Несмотря на дождливую погоду, народу было множество.

Это было 20 августа.

У не знающих личности покойного невольно явится вопрос: что за причина посещения многочисленной и разнообразной публикой болящего?

Вследствие чего стеклась большая часть граждан к гробу почившего и в храм Божий?

Что за заслуги?

Что за труды?

Что за жизнь?

За что такое усердие?

Откуда являются слезы при молитве за бедного, странного и чуждого всем человека?

Вот и ответ.

Раб Божий новопреставленный Даниил происходил от родителей своих - сильных приверженцев раскола.

Юный сын, по внушению Духа Божия, оказался чуждым раскола и очень часто тайно от своих домашних посещал храм Божий, где постепенно усовершенствовался в вере и пламенной любви к Богу чрез усердную молитву и внимательное слушание слова Божия.

Родители с прискорбием замечали уклонение от их обрядов и частое посещение храма и в сильном гневе наказывали, били и нередко среди зимы, оставляя его в одном нижнем белье, запирали в холодную комнату, но все старания отклонить сына от его спасительного пути оказались бесполезными.

Благочестивый отрок остался твердым в своих поступках. Ни болезни, ни скорби, ни какие мучения, ни голод, ни холод - ничто не могло отклонить отрока от правды и истинной любви Божией.

И вот однажды Даниил, видя препятствие на каждом шагу от своих домашних для продолжения истинного служения своему Господу, задался мыслью покинуть все, что препятствует ему на его спасительном пути.

И он, недолго думая, в одну из зимних ночей, оставшись в одном нижнем белье, с непокрытой головой и босой, тайно убежал из дома родительского и поспешил к храму Божию, который находился в нескольких верстах от его дома.

Здесь он излился в своей пламенной молитве пред Господом и, укрепленный свыше, не оглядываясь назад, вступил на один из труднейших подвигов - юродство Христа ради.

С 15-летнего возраста и до дня кончины ревностный труженик переносил все тяготы и лишения, исполненный пламенной верой, он хорошо знал, что Господь поможет ему перенести все, что для человека кажется невозможным.

Он не заботился, по слову Евангелия, что есть и что пить и во что одеться, помня слова Спасителя: "Трудящийся достоин пропитания" (Мф. 10: 10).

Он совершенно не имел ничего собственного, не пользовался ни одной полушкой, отдавая все на храм Божий, постоянно ходил с непокрытой головой и босой, в одном только нижнем белье.

Господь, видя труды Своего подвижника и сердечную любовь и веру, укреплял его и согревал его сердце.

Вот в таких-то трудах подвизался раб Божий - новопреставленный Даниил.

Получивши болезнь и предчувствуя приближение своей кончины, страдалец без ропота переносил все, выпавшее на его долю и умер с молитвой и духовной радостью, напутствуемый святыми тайнами и благословением Церкви.

Кто из граждан Коломны не знал сего труженика, постоянно ходившего по улицам города, как летом, так и холодной осенью, а нередко и зимой, собиравшего подаяние между жителями?!

И вот все подававшие и знавшие его в день погребения пришли помолиться о душе праведного.

И долго-долго еще останется в памяти граждан это потрясающее душу отдание последнего христианского долга почившему о Господе.

Никто из присутствовавших не погнушался, несмотря на свое выдающееся положение в городе, поклониться праху покойного и дать последнее целование с пожеланием царства небесного скончавшемуся подвижнику.

Коломенский купеческий сын Василий Бурцев

Слово на погребение раба Божия Даниила Ивановича, Христа ради юродивого, сказанное в коломенском Успенском соборе 20 августа 1884 года

"Подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох: прочее соблюдается мне венец правды" (2 Тим. 4: 7-8), - так говорил святой апостол Павел, приближаясь к концу своей земной жизни.

Говорил в смиренном и покойном сознании, что он, хотя и "изверг" (1 Кор. 15: 8) в среде земнородных, как сам себя называл, все же трудился во славу Божию и для неба.

Говорил в глубоком убеждении, что за такой труд у правды Божией, милосердием своим призывающей и вспомоществующей немощам человеческим, есть достойное мздовоздаяние в вечности.

Не то же ли самое говорит о себе и зде предлежащий, почивший о Господе раб Божий Даниил, говорит устами живых еще здесь, говорит едва ли не общим голосом всех, кто его хоть сколько-нибудь знает?

"Подвигом добрым подвизахся…" Разнообразны бывают подвиги людей на спасительном пути добра.

Один безропотно несет бремя пожизненной нищеты; другой терпеливо переносит упорные и тяжкие болезни; третий благосердно приемлет злоречие, презрение и всякое гонение; иной благочестно и неослабно проходит поприще общественной и семейной жизни со всеми треволнениями и соблазнами; кто-то самоотверженно держит добровольно подъятое знамя монашеского и отшельнического обета целомудрия, послушания и нестяжания - и все это соделывают ради Христа и своего спасения.

Что же сделал для этого сей почивший?

О, он, не чуждый многих общехристианских добродетелей, избрал такой подвиг, который несли лишь очень немногие, - высокий подвиг юродства во Христе!

Рожденный в среде раскола (в приходе села Лыкова Коломенского уезда), он с юных лет уклонился от него, покинув отчий дом.

Сиротою потом рос в прилежании и труде при сельском православном храме (в селе Шкинь Коломенского уезда), так что, подобно пророку Самуилу, часто засыпал при нем на паперти, чтобы благовременно и в числе первых быть в этом училище благочестия.

В нем он научился божественной премудрости, навык церковному пению, чем любил питать свою душу до самой своей смерти.

И благодать Божия, раз коснувшись его нежного сердца и озарив его светом православной веры, возрастала в нем со дня на день и достигла "в полную меру возраста, в мужа совершенна" (ср.: Еф. 4: 13).

Что для других было неудобоносимым, то в нем оказалось легко исполнимым.

Так, он и лето, и зиму, и в зной, и в холодное время стал ходить по городам и селениям в одной срачице, босым, глубоко сосредоточенным сам в себе своеобразным редким и отрывистым, но веским и иногда прозорливым словом.

Кто из нас не видал его таким?

Кто не знает, что только предсмертная лютая болезнь поневоле заставила его оставить этот подвиг?

И был он у Промысла великим и славным орудием!

Без малейшего искательства и лести, без усиленных просьб и вымогательства со стороны почившего, по одному благосклонному чувству доверия и уважения к нему, христолюбивые души снабжали его даянием, которое он собирал без счета, без корыстной страсти, без усвоения себе на то права собственности, с единственным назначением - на дело Божие, святое.

Устройство и благополепие храмов Божиих, особенно его родного шкинского храма, - вот дело, столь излюбленное им, дело, которому он жертвовал и покоем и трудами, всем, что собирал, до последнего гроша доброхотного подаяния.

И насколько величественны эти видимые памятники его неустанных забот и попечений, настолько они говорят о той христианской любви к нему, которая всегда пламенела в обществе, в сердцах попечителей.

Именно она собрала и окружила гроб его таким множеством сочувствующих и молящихся за него, именно она выразилась соревнованием обществ коломенского и шкинского из-за места его погребения.

Что же, в самом деле, так привязывало к нему, или, по крайней мере, заставляло почитать его при жизни?

Чем объяснить такое редкое сочувствие к нему по смерти?

Ужели двигателем того был один вид юродства его, столь необычный в порядке вещей?

Нет, при неизменной ровности, неподдельности и долговременности подвига его (по сказанию, Даниил Иванович скончался 62-х лет), как-то сказывалась в нем благодатная сила, всегда способная являть в людях чудесную крепость и невероятное терпение. Кроме этой силы христианин не знает другой силы в делах богоугодных.

И поистине он был муж святой веры, враг плотоугодия своего.

Воздержание его во всем и довольство малым, кажется, всем нам известны.

Если же так, если по неложному обетованию Спасителя, сказавшего: "Веруяй в Мя, имать живот вечный" (Ин. 6: 47) и "на суд не придет, но прейдет от смерти в живот" (Ин. 5: 24), если, наконец, прибавим, что сей раб Божий свой многоболезненный конец жития переносил с примерным терпением и спокойствием духа и в преддверие смерти вступил напутственный святыми таинствами Церкви, то дерзнем ли не приложить и его к числу тех, о которых говорит Тайновидец: "Блажени мертви, умирающие о Господи отныне", дерзнем ли не отнести к нему и клятвенное уверение Духа Божия: "Ей, глаголет Дух, да почиют от трудов своих" (Апок. 14: 13)?!

Пусть час его пробил, и окончилось течение его земное, пусть нещадная смерть изъяла из среды нашей дорогую жизнь многоплодного подвижника, пусть мрачный гроб и хладная земля сокрывают бренные останки его, - не умрет вера его, так как он соблюл ее до конца.

Она отверзает и ему лоно царствия Божия. Ибо, если и по правосудию человеческому награды следуют за трудами, то тем более, по правосудию Божию, верные и ревностные исполнители дел богоугодных, "подвигом добрым подвизавшиеся", услышат в свое время радостный глас: "Благие и верные рабы, внидите в радость Господа Бога" (Мф. 25: 23).

Так это будет по милосердию Божию!

Теперь же, зная, что все же он был человек и, следовательно, не чужд греха, остановимся в своем слове похвалы.

Он не любил многоречия и тем более похвал.

Вместо того помолимся, братие, чтобы уготованный венец правды для праведника увенчал и главу раба Божия Даниила, чтобы Господь водворил его "в место светло, в место покойно, идеже еси праведнии пребывают". Аминь.

Из "Московских церковных ведомостей" за 1884 г.


вернуться назад, в список юродивых

на стартовую страницу журнала содержание этого номера все авторы и их публикации в "Идиоте"