Монах Иаков (Иаковакис), из афонского скита святой Анны
Монах Иаков († 8 мая 1982 года), "Иаковакис", Христа ради юродивый, из афонского скита святой Анны.
Старец Иаков, насельник скита святой Анны, которого все звали Иаковакис (уменьшительная форма имени Иаков), был родом из малоазийского города Вриула (Греция). Он пришёл, чтобы стать монахом, в каливу иеромонаха Саввы-духовника к старцу Онуфрию.
Говорят, что отец Иаков спорил со своим старцем, намереваясь совершать по 2 000 поклонов в день, а старец ему не разрешал. Когда пришло время, старец Онуфрий решил постричь своего послушника в монахи. Приготовились к постригу, пришли отцы из соседних келий, и старец решил обсудить с послушником его будущее монашеское имя. Послушник хотел, чтобы его назвали Анастасием, а старец собирался дать ему другое имя. Они не пришли к согласию, постриг так и не состоялся, послушник ушёл от старца и пошёл в скит святой Анны, в каливу Рождества Христова, к старцу Иосифу, певчему с острова Митилини. Там он был пострижен в рясофор и получил имя Иаков. Отцы этого братства были иконописцами, и отец Иаков тоже научился писать иконы. Однажды он начал ругаться с одним из своих духовных братьев, и тот сильно ударил отца Иакова по голове доской, предназначенной для иконы. Доска раскололась, и, говорят, после этого отец Иаков стал немного не в себе. Два этих события стали своего рода "печатями" его жизни, и он часто повторял: "Из-за какого-то имени я потерял монашескую жизнь" и "Икона раскололась, а вот голова не раскололась".
Отец Иаков проводил очень трудную и лишённую утешений жизнь. Он терпел холод, голод и совершенно не заботился о себе. Он бродил по афонским тропинкам босоногий, неся обувь под мышкой, и на вопрос, почему он босиком, отвечал: "Если обувь надевать, она испортится". Однажды отцы чуть ли не силой заставили его помыться и надели на него новую одежду. Отец Иаков сбросил с себя эту одежду и упросил, чтобы ему вернули его рваные тряпки. Обычно старец ходил с непокрытой головой. Волосы его спутались в один колтун. Но это его не смущало. Его абсолютно не занимало, наблюдал ли кто-то за ним, и когда с ним начинали говорить, обычно ничего не отвечал.
Однажды на престольный праздник скита святой Анны старец взял на трапезе свою порцию, вышел во двор соборного храма, вывалил пищу на землю, встал на четвереньки и начал есть пищу с земли как животное. Он совершал это юродство неоднократно.
Старец приносил отцам скита дрова, а они давали ему в благодарность что-то съедобное. Часто пищу старец вываливал себе за пазуху под подрясник, а когда ложился спать в каком-нибудь подвале, приходили мыши и крысы и, пока он спал, поедали пищу с его груди.
У старца не было постоянного места жительства. Он спал то в одном доме, то в другом, то в подвалах, то в каких-то сараях, то в маслохранилище Нового скита, то в скитской усыпальнице среди костей усопших отцов, а то и прямо под открытым небом.
Вызывало удивление, как зимой на сильном холоде и среди сугробов старец мог спать на улице, в то время, как отцы мёрзли, разжигая огонь в кельях. Старца много раз видели спящим в снегу: лежит в сугробе, присыпанный снегом, и храпит. Однажды в феврале кто-то из монахов видел, как старец купается в каменной цистерне, куда собирается дождевая вода. Несколько раз зимой старец вплавь добирался от карульской пристани до скита святой Анны (по морю это около 3 км).
Отцы относились к нему с состраданием, но не как к юродивому ради Христа. Они даже приводили пример отца Иакова молодым монахам, чтобы показать, какое несчастье может произойти с человеком, который начинает монашеский путь в своеволии и непослушании. Однако иногда отец Иаков открывал отцам какие-то тайны их жизни или говорил о том, что им предстоит делать.
Однажды отец Феодосий из монастыря святого Павла с ещё одним монахом пошли в Новый скит. По дороге они встретили Иаковакиса, и тот сказал им, ради чего они туда идут.
Однажды в конце Божественной Литургии отец Иаков сказал иеромонаху: "Ты разговариваешь на Божественной Литургии. А ещё священник!.." Иеромонах растерялся, так как отец Иаков не мог его ни видеть, ни, тем более, слышать. Конечно, обычный сумасшедший таких вещей говорить бы не стал.
В молитве старец Иаков получал извещение о каких-то вещах, потом шёл к отцам и говорил, что произойдёт, но напускал столько иносказаний, что сразу они не понимали.
Однажды паломники ожидали катер, чтобы на следующий день уплыть из скита святой Анны, и не знали, прекратится ли шторм. Старец Иаков сидел возле них и часто повторял: "Будет хорошая погода, будет хорошая погода…" И действительно, на следующий день на море наступил штиль.
В другой раз какие-то отцы поднимались по лестнице от морской пристани в скит святой Анны. Дикей сказал (дикей - административная должность в скиту, избирается на 1 год и отвечает за переписку, приём паломников и некоторые другие вопросы): "Кто знает, кто это такие?" А старец Иаков повторял: "Ну вот, опять из Симонопетра, опять из Симонопетра…" И на самом деле, когда отцы поднялись, оказалось, что они из монастыря Симонопетра.
Два отца, которые жили в одной келье, по зависти и действию лукавого стали ссориться между собой и были немирны. Старец Иаков рано-рано утром постучал в их дверь, и когда они открыли, то увидели, что старец уже уходит, приговаривая: "Мирствуйте, мирствуйте…"
Другим отцам, которые начали готовить изысканные блюда, старец однажды постучал в дверь, и когда они открыли, без остановки говорил: "Ну, такую монашескую жизнь я тоже люблю, тоже люблю…"
Однажды старец встретил на скитской дороге монаха, который ушёл из своего монастыря. Хотя старец, без сомнения, не знал ни этого брата, ни его бегства из монастыря, сказал ему одно слово: "Эгоизм!.." Старец имел в виду, что эгоизм был причиной того, что брат покинул монастырь.
В 1981 году накануне праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы два отца встретили старца Иакова босоногим на тропе от Великой Лавры к Керасье. По холоду, босой, старец шагал по камням, и при этом был абсолютно здоров. Он был голодный, очень уставший и притворялся юродивым. Старец не согласился взять ничего из того, что они предлагали ему.
Свидетельство насельника монастыря святого Павла: "Отец Иаков приходил к нам в монастырь, однако не производил впечатления сумасшедшего человека. Он обычно отвечал очень разумно. Когда он оставался ночевать, то не ложился спать в комнате. Однажды, идя к нам, он вброд перешёл реку и насквозь промок. Я дал ему сухую одежду, и он переоделся. Однако, уходя из нашего монастыря, он опять пошёл вброд через реку и перед тем, как в неё войти, снял сухую одежду, оставил её на берегу, надел свою мокрую и полез в воду".
Старца Иакова-юродивого принял как-то у себя отец Савва Духовник из Нового Скита. Он взял его многократно штопанный подрясник, чтобы постирать, и с вечера положил в лохань с водой. Утром юродивый старец Иаков встал до восхода солнца, взял свой мокрый подрясник, надел его и удалился в неизвестном направлении.
Старец Иаков не нанёс никому вреда, никого не обидел, наоборот: он помогал отцам собирать маслины, творил Иисусову молитву, а в среду и пятницу во весь год никогда не ел пищу с растительным маслом. Идя по тропинке, он обычно разговаривал сам с собой или творил Иисусову молитву.
Один сербский исихаст, отец Иустин, безмолвствующий в келии Святого Евфимия, которая расположена выше монастыря Святого Пантелеимона, рассказывал о блаженном Иакове: "К нам приходил аскет Иаков, когда я жил в келии Святого Артемия на Святой Анне. Босой, нечесаный, в штопаном-перештопаном подряснике (он ходил в нём все 50 лет своей жизни на Афоне)... Однажды падал снег, и было очень холодно. Он пришёл в мою каливу и позвал меня.
- Где ты был? - спросил я его.
- Я был в Дафни. Разведи огонь, я замерзаю,- сказал он.
Когда огонь был разведён, я сказал ему, что приготовлю постель для ночлега.
- Я останусь здесь под деревом,- ответил он.
Большую часть своей жизни он ночевал под деревьями, в лесной чаще или в кустах. Я настаивал, и он согласился переночевать в сарае для дров. Утром Иаков отправился в Святую Анну к приснопамятному отцу Павлу, хорошему духовнику, и его ученику отцу Серафиму. Ночевал он там рядом с печью, однако тяжело заболел и в конце концов умер, упокоенный в последние дни упомянутыми отцами из скита Святой Анны".
Старец Иаков часто приходил к духовнику иеромонаху Павлу в его келию. Когда к отцу Павлу приходил кто-то ещё, Иаковакис изображал из себя юродивого, но наедине с духовником разговаривал как обычный разумный человек. Отца Павла как-то спросили об отце Иакове, и тот ответил: "Не знаю, сынок, не знаю, юродствовать - он юродствует, но что там на самом деле - не знаю".
В конце своей жизни в 1981 году отец Иаков сильно ударился, и отец Павел-духовник забрал его в свою келью, чтобы за ним ухаживать. Отец Иаков был прикован к постели, его пособоровали и причастили. Старца постригли в великую схиму, и он скончался 8 мая 1982 года, в день, когда в скиту меняют дикея. После интронизации дикея отец Серафим зашёл в келью и увидел, что отец Иаков скончался, его руки скрещены на груди, а лицо мирное.
Из книг: "Новый афонский патерик" и "Афонский отечник".
